С видом на кладбище

На кладбище всегда хорошая погода. Особенно если кладбище огорожено. В городе могут быть дождь и пурга, но за толстыми стенами, там, где спят вечным сном покойники, всегда безветрие, почти всегда солнечно, а дождь не льёт, только если накрапывает.
За это, в том числе, она и любила погосты, особенно один, стоящий в центре большого города и окружённый жилыми домами. И каждый раз, когда возвращалась в этот город, знакомый до грёз (а случалось это не так уж и часто), то первым делом бежала к любимым своим могилам, навестить, положить цветочки, постоять задумчиво, выкурить сигаретку.
В последний раз она была здесь проездом, на разграбление впечатлений оставалось меньше суток. С вокзала она тут же ломанулась на кладбище, оказавшееся закрытым "на профилактику".
Ей ничего не оставалось, как уткнуться лбом в холодную, глухую стену в три человеческих роста, постоять и отправиться восвояси. Тем более, что с той стороны стены не раздавалось ни звука. Что же там, на самом деле, происходит?
Не задалась, значит, поездка.
А тут у неё, точно в старом колодце вода, скопилось немного денег и вышел козырный туз, из-за чего появилась возможность перебраться в любимый город на постоянку.
И хотя мегаполис манил её, одинокую и самостоятельную, многочисленными предложениями, когда разные районы точно соревновались друг с другом, предлагая близость к россыпям достопримечательностей или повышенно экологическим раскладом, она не минуты не сомневаясь, ткнула в дома, окружавшие безмолвный параллелепипед за каменной оградой.
Дома там были так себе, ничего особенного, однако, близость к паре объектов исторического значения, имеющих международную известность (хотя и находившихся в упадке), повышала стоимость этой, отнюдь не элитной, недвижимости в разы.
Что ж поделать, за все наши жесты нам приходится расплачиваться двойным, а то и тройным тарифом. На то это и жесты.


И вот она уже переехала в крохотную квартирку под самой крышей. Потолок небольшой, похожей на склеп, мансарды был скошен и весь, казалось, тянулся к окну, выходившему на знаменитое кладбище.
Очень часто, вместо того, чтобы смотреть телевизор на непонятном языке, который не стал роднее после переезда в другую страну, или же читать книгу (компьютер она физически не выносила, боялась облучения и, как следствие, онкологических последствий) она замирала перед этим окном, разглядывая ряды могил, похожих на ряды костяшек домино.
Теперь вид на любимый погост был доступен ей в любое время года и суток. Она прекрасно понимала, что не может попасть туда, к соседям, обладавшим великолепными именами, на вечный постой, поэтому и хотела насладиться этим соседством при жизни. Достойное, между прочим, желание. Облагораживающее.
Ей теперь никто и ничто не мог помешать соучаствовать с жизнью мертвецов и могил, от которых её отныне отделяла, ставшая игрушечным бортиком, даже, можно сказать, бордюром, стена, ну и проезжая часть, которую, если подойти к окну вплотную, но не высовываться из него, можно было и не заметить.
Она жевала овсянку и ей казалось, что она птица, вьющая гнездо на одном из старинных платанов, окружавших погост, с которых поздней осенью слетала листва и которые покрывались лёгкой зелёной дымкой ранней весной, после сильных и холодных дождей, могучим занавесом отделявших пору цветения от зимнего сна.
Сезонные изменения растений, платанов и плюща, облепившего тяжёлую стену, отделявшую поселение покойников от живого и динамично развивающегося города, оказались единственными событиями, оживлявшими никогда не менявшуюся картинку. Пару лет спустя, с изумлением, граничащим с потрясением, она, наконец, поняла, что на кладбище, кроме редких посетителей и ещё более редких реставрационных работ, ничего не происходит.
Ну, да, дворники метут проходы между кварталами, родственники или зеваки (туристы, чаще всего) приходят с цветами, а так ничего особенного.
День быстро сгорает и тогда прямоугольники захоронений скрываются в темноте, более не различимые. Чтобы на следующее утро выплыть навстречу лучам солнца, как ни в чём не бывало. И - ничего, никакой тайны, даже в вечной тени плотно прижавшихся друг к другу склепов в самой старой части кладбища.
Она убедилась лишь в том, что на кладбище - всегда хорошая погода. Тепло, чайник кипит, регулярно приносят счета за электричество, время от времени заваливая почтовый ящик тупой рекламой и бесплатными газетами объявлений, рекламные модули которых теснятся друг другу точно так же, как могилы на хорошо сохранившемся кладбище.