|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2010-10-04 01:35:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Гаронна жёлтой воды
В Бордо вчера было + 28 и свежо; сегодня + 24, весь день парило, к вечеру пошёл дождик. Мы как раз возвращались с Элиной из роскошной поездки в Блай, находящийся в постянно расширяющемся устье Жиронды, имеющем вид и масштабы Волги, не меньше.
Правда, Волга - жемчужно-серая с голубым отливом, а Гаронна, на которой стоит Бордо, как и Жиронда в Блае, мутно-желтоватая; окрашенная глиной; в такой воде не купаются (ездят на океан), такой водой рисуют картины - и две из них мы сегодня видели с Музее современного искусства.
Юрка утром улетел в Будапешт, так что мы второй день разъезжаем и Элиной и очень много говорим; зато вчера, перед отъездом, когда Элька уже спала, за полночь, пошли с Юрой на прогулку по ночному Бордо. Так нам захотелось, "дойти до пизды".
Это там такая вывеска есть, ставшая достопримечательностью для местных русскоговорящих. Со знакомым русским словом: "pizda f. you".
Дошли до центра.
Сейчас за окнами ливень; весь день в центре города разыгрывался "День без машин", из-за чего весь город перекрыли и мы на некоторое время пропали в пробке у набережной.
Почувствовать Бордо проще, чем выразить или описать; характер его сразу бросается в глаза и поселяется в грудной клетке.
Если бы старые чугунные сковородки стояли бы на полке в ряд, точно книги, получился бы Бордо, состоящий, по большей части, из двух-трёх (в центре этажность возрастает до четырёх-пяти) прокопченных домов, тесно прижатых к соседским.
Иногда эти кварталы напоминают проходы старинного католического кладбища.
В Париже серость камня немного иная, в Париже затёртость сохраняет столичную чистоту; камни, из которых построен Бордо задымлены, точно кухаркин передник.
Из-за этой задубелости город кажется бедным и грязным, однако, это не так: Бордо богат и уникален хотя бы тем, что нынешняя жизнь плещется в стенах, построенных в позапрошлых веках.
Линии улиц практически не изменились, новостроек нет, никакой тебе точечной застройки и прочих нуворишских дел, из-за чего пару лет назад Бордо внесли в список ЮНЕСКО.
Вечером все эти кварталы кажутся не просто пустыми, но просто вымершими; так странно понимать, что за каждой этой глухонемой стеной рассосредоточены сгустки жизни...
Мы как раз и пошли с Юрой по этим кварталам в сторону центра; всего-то дойти по прямой до центральной улице района и по ней дойти до площади Викторуаз, на которой кафе, забитые молодёжью, такой же неискренней как Станислав Львовский и Триумфальная Арка, дающая начало главной пешеходной улице, прямой как стрела, улице Святой Катарины.
Молодёжи было очень много; тёплая южная ночь с субботы на воскресение. Парочки, компании и одинокие гулёны, много мулатов, негров, беззаботных азиатов и кучки пьяных озлобленных гаврошей, переворачивающих мусорные баки, выкрикивающих какие-то лозунги.
Сначала одна такая шайка, явно желающая нарваться на конфликт, затем другая... вот уже и с нами глазами встречаются...
Значит, агрессия явно неслучайная, однако, автономная, замкнутая на себе, никак картины всеобщего безветрия не меняющая. Но неприятная.
Говорю Юрке, мол, вот так прилетит что-нибудь, а ты даже не узнаешь за что пострадал, так как язык-то непонятный.
А мы с Юрой, конечно, парочка колоритная, Бим и Бом. Лысый клоун, кудрявый клоун.
Едва не нарвались. Не получили pizda for you
Не наступи на какашку, говорит профессор университета Бордо, тут много собачьего говна.
Так, с шутками и прибаутками, мы сворачиваем возле огромной синагоги влево и уходим к кварталам правительственных зданий с тяжёлыми колоннами, доходим до Музея Изобразительных Искусств, недавно сменившем экспозицию (главный шедевр местного собрания - Греция на баррикадах Ф. Гойи воспроизведена на постерах, украшающих билборды и автобусные остановки), а затем возвращаемся обратно; мсье профессору нужно собирать сумку.
Днём, уже после того, как Эля, рано утром отвезшая мужа в аэропорт, вернулась и отоспалась, мы выдвигаемся в другой район города, ближе к набережной. В Музей Современного Искусства, расположенного в бывших складах портового конфисканта, недалеко от комплекса дворцов, ростральных колонн и триумфального изображения богини Победы, взметнувшейся высоко над парком с аттракционами.
А музей мне не понравился - слишком много здесь, в арчатых галереях места; артефакты не отапливают пустоты, но инкапсулируются, каждый на своём месте.
Помещение, разумеется, сильнее, а современное искусство, застывшее за гранью окончательного отчуждения, ничего не рассказывает мне ни обо мне, ни о себе.
Хотя всё на месте - кинетические скульптуры, инсталляции из бытового мусора, тёмные закутки с меланхолическим видео и обязательный Кошут, посвятивший очередную работу "Шляпе".
Здесь много посетителей (последнее воскресение месяца всем бесплатно), большинство - с маленькими детьми и я вижу во что превратится поколение зрителей, воспитанное Винзаводом.
Искусство как аттракцион, как тотальная развлекаловка, позволяющая пассивно, как в телевизоре, воспринимать, ни в чём особенно не участвуя.
Да и искусство такое же. Малохольное.
Две или три необязательные выставки, стильное кафе на крыше, испещрённой переходами, в которых затаились отмороженные деревянные скульптуры на деревянных постаментах или камни, аккуратно уложенные посреди прохода к кафе.
Всё это вставляет куда меньше, чем паркинг по соседству, на минус третьем этаже которого мы оставили машину или же белая многоэтажная громада корабля, пришедшего в гавань.
Ну, или же люди, гуляющие по просторной набережной, катающиеся на роликах и досках, велосипедисты и цветы, много цветов, из которых составлен набережный сад, а так же "Зеркало", в котором отражается главный классицистический ансамбль города - плоское пространство, заполненное водой едва ли на палец, не более.
Из-за чего вся эта царственная роялистская громада удваивается, а ты, посол доброй воли, понимаешь, что парадная набережная - фасад несостоявшейся столицы Аквитании, тогда как весь прочий город, сплетённый в тугой жгут из южных, консервативно сноровистых улиц и площадей с многочисленными забегаловкам - её исподнее, ещё не перестроенное, но, тем не менее, умело приспособленное под достаточно комфортное, комфортабельное житиё-бытиё.
В Бордо вчера было + 28 и свежо; сегодня + 24, весь день парило, к вечеру пошёл дождик. Мы как раз возвращались с Элиной из роскошной поездки в Блай, находящийся в постянно расширяющемся устье Жиронды, имеющем вид и масштабы Волги, не меньше.
Правда, Волга - жемчужно-серая с голубым отливом, а Гаронна, на которой стоит Бордо, как и Жиронда в Блае, мутно-желтоватая; окрашенная глиной; в такой воде не купаются (ездят на океан), такой водой рисуют картины - и две из них мы сегодня видели с Музее современного искусства.
Юрка утром улетел в Будапешт, так что мы второй день разъезжаем и Элиной и очень много говорим; зато вчера, перед отъездом, когда Элька уже спала, за полночь, пошли с Юрой на прогулку по ночному Бордо. Так нам захотелось, "дойти до пизды".
Это там такая вывеска есть, ставшая достопримечательностью для местных русскоговорящих. Со знакомым русским словом: "pizda f. you".
Дошли до центра.
Сейчас за окнами ливень; весь день в центре города разыгрывался "День без машин", из-за чего весь город перекрыли и мы на некоторое время пропали в пробке у набережной.
Почувствовать Бордо проще, чем выразить или описать; характер его сразу бросается в глаза и поселяется в грудной клетке.
Если бы старые чугунные сковородки стояли бы на полке в ряд, точно книги, получился бы Бордо, состоящий, по большей части, из двух-трёх (в центре этажность возрастает до четырёх-пяти) прокопченных домов, тесно прижатых к соседским.
Иногда эти кварталы напоминают проходы старинного католического кладбища.
В Париже серость камня немного иная, в Париже затёртость сохраняет столичную чистоту; камни, из которых построен Бордо задымлены, точно кухаркин передник.
Из-за этой задубелости город кажется бедным и грязным, однако, это не так: Бордо богат и уникален хотя бы тем, что нынешняя жизнь плещется в стенах, построенных в позапрошлых веках.
Линии улиц практически не изменились, новостроек нет, никакой тебе точечной застройки и прочих нуворишских дел, из-за чего пару лет назад Бордо внесли в список ЮНЕСКО.
Вечером все эти кварталы кажутся не просто пустыми, но просто вымершими; так странно понимать, что за каждой этой глухонемой стеной рассосредоточены сгустки жизни...
Мы как раз и пошли с Юрой по этим кварталам в сторону центра; всего-то дойти по прямой до центральной улице района и по ней дойти до площади Викторуаз, на которой кафе, забитые молодёжью, такой же неискренней как Станислав Львовский и Триумфальная Арка, дающая начало главной пешеходной улице, прямой как стрела, улице Святой Катарины.
Молодёжи было очень много; тёплая южная ночь с субботы на воскресение. Парочки, компании и одинокие гулёны, много мулатов, негров, беззаботных азиатов и кучки пьяных озлобленных гаврошей, переворачивающих мусорные баки, выкрикивающих какие-то лозунги.
Сначала одна такая шайка, явно желающая нарваться на конфликт, затем другая... вот уже и с нами глазами встречаются...
Значит, агрессия явно неслучайная, однако, автономная, замкнутая на себе, никак картины всеобщего безветрия не меняющая. Но неприятная.
Говорю Юрке, мол, вот так прилетит что-нибудь, а ты даже не узнаешь за что пострадал, так как язык-то непонятный.
А мы с Юрой, конечно, парочка колоритная, Бим и Бом. Лысый клоун, кудрявый клоун.
Едва не нарвались. Не получили pizda for you
Не наступи на какашку, говорит профессор университета Бордо, тут много собачьего говна.
Так, с шутками и прибаутками, мы сворачиваем возле огромной синагоги влево и уходим к кварталам правительственных зданий с тяжёлыми колоннами, доходим до Музея Изобразительных Искусств, недавно сменившем экспозицию (главный шедевр местного собрания - Греция на баррикадах Ф. Гойи воспроизведена на постерах, украшающих билборды и автобусные остановки), а затем возвращаемся обратно; мсье профессору нужно собирать сумку.
Днём, уже после того, как Эля, рано утром отвезшая мужа в аэропорт, вернулась и отоспалась, мы выдвигаемся в другой район города, ближе к набережной. В Музей Современного Искусства, расположенного в бывших складах портового конфисканта, недалеко от комплекса дворцов, ростральных колонн и триумфального изображения богини Победы, взметнувшейся высоко над парком с аттракционами.
А музей мне не понравился - слишком много здесь, в арчатых галереях места; артефакты не отапливают пустоты, но инкапсулируются, каждый на своём месте.
Помещение, разумеется, сильнее, а современное искусство, застывшее за гранью окончательного отчуждения, ничего не рассказывает мне ни обо мне, ни о себе.
Хотя всё на месте - кинетические скульптуры, инсталляции из бытового мусора, тёмные закутки с меланхолическим видео и обязательный Кошут, посвятивший очередную работу "Шляпе".
Здесь много посетителей (последнее воскресение месяца всем бесплатно), большинство - с маленькими детьми и я вижу во что превратится поколение зрителей, воспитанное Винзаводом.
Искусство как аттракцион, как тотальная развлекаловка, позволяющая пассивно, как в телевизоре, воспринимать, ни в чём особенно не участвуя.
Да и искусство такое же. Малохольное.
Две или три необязательные выставки, стильное кафе на крыше, испещрённой переходами, в которых затаились отмороженные деревянные скульптуры на деревянных постаментах или камни, аккуратно уложенные посреди прохода к кафе.
Всё это вставляет куда меньше, чем паркинг по соседству, на минус третьем этаже которого мы оставили машину или же белая многоэтажная громада корабля, пришедшего в гавань.
Ну, или же люди, гуляющие по просторной набережной, катающиеся на роликах и досках, велосипедисты и цветы, много цветов, из которых составлен набережный сад, а так же "Зеркало", в котором отражается главный классицистический ансамбль города - плоское пространство, заполненное водой едва ли на палец, не более.
Из-за чего вся эта царственная роялистская громада удваивается, а ты, посол доброй воли, понимаешь, что парадная набережная - фасад несостоявшейся столицы Аквитании, тогда как весь прочий город, сплетённый в тугой жгут из южных, консервативно сноровистых улиц и площадей с многочисленными забегаловкам - её исподнее, ещё не перестроенное, но, тем не менее, умело приспособленное под достаточно комфортное, комфортабельное житиё-бытиё.
