|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2010-11-28 22:07:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Блуждающий центр
Я всё время ходил в Тель-Авиве и искал формальный или символический центр, то ли место тусовки, то ли географическую точку, в которой стекаются главные смыслы; необязательно Красную Площадь или Елисейские Поля (или что там в Париже является центром - Нотр Дам, Эйфелева башня?), но такое место, от которого можно было бы начинать свой собственный отсчёт.
Я думал о тех людях, что спешат мимо по улицам и улочкам, сидят и слушают музыку в концертном зале или шуршат перед шедеврами Моне и Ван Гога в Музее Изобразительных искусств; как они расходятся по своим квартирам с холодными каменными полами, сидят в комнатах, постепенно превращаясь в самих себя [когда никто не видит и не слышит].
И вот они расходятся в разные точки из одной точки или же не расходятся, так как её нет и, поэтому, они образуют абстрактные схематические рисунки, постоянной штриховкой [штрихованием] доводящие вот эти самые улицы до той степени закопчённости, которую видишь здесь повсеместно.
До состояния чёрного квадрата, наконец; до полной декабрьской темноты, наваливающейся так, что прогибаются плечи и кружится голова.
Кружится еще и оттого, что море в этой тьме и из-за этой тьмы превращается в чёрную дыру, прореживающую пространство.
Кажется, у Тель-Авива этого внятного или явного центра нет, он блуждает вместе с тобой; перемещается вдоль Ротшильда по направлению к Габиме или же неожиданно вскипает в улочках Неве Цедек в тени фруктовых деревьев, превращаясь в места силы - у Дизенгов или в основании Алленби, переходящей в набережную.
То вскипает в порту, где деревянный настил вспучивается с удобством для катания на роликах, а то вспучивается в белокаменном Яффо, который точно дервиш крутится на одном месте.
Швы трещат дорожными и железнодорожными разломами, небоскрёбы чешут нёбо небу.
Человеческое мясо месится в районе Центральной станции и на рынке Кармиель, попадает в открытый космос у Азриэли. А там и до уютного, упорядоченного Рамат-Гана недалеко. С розовыми кустами во дворах и живыми, зелёными изгородями, Каньонами и Сафари.
Баухауз обобщается в торговом центре на улице Дизенгоф, из которого, как мне кажется, и рождается новый Тель-Авив.
Не совсем-совсем новый, но тот, что развивается уже на наших глазах, постепенно отвоёвывая пространство у хаоса.
Место, где круглогодичный Новый Год, чемодан, вокзал, Россия, деньги есть - Москва гуляет.
Ну, и, конечно, тут есть ещё и море, окаймляющее Тель-Авив скобкой, когда второй скобки нет и город оказывается всегда открытым.
Я всё время ходил в Тель-Авиве и искал формальный или символический центр, то ли место тусовки, то ли географическую точку, в которой стекаются главные смыслы; необязательно Красную Площадь или Елисейские Поля (или что там в Париже является центром - Нотр Дам, Эйфелева башня?), но такое место, от которого можно было бы начинать свой собственный отсчёт.
Я думал о тех людях, что спешат мимо по улицам и улочкам, сидят и слушают музыку в концертном зале или шуршат перед шедеврами Моне и Ван Гога в Музее Изобразительных искусств; как они расходятся по своим квартирам с холодными каменными полами, сидят в комнатах, постепенно превращаясь в самих себя [когда никто не видит и не слышит].
И вот они расходятся в разные точки из одной точки или же не расходятся, так как её нет и, поэтому, они образуют абстрактные схематические рисунки, постоянной штриховкой [штрихованием] доводящие вот эти самые улицы до той степени закопчённости, которую видишь здесь повсеместно.
До состояния чёрного квадрата, наконец; до полной декабрьской темноты, наваливающейся так, что прогибаются плечи и кружится голова.
Кружится еще и оттого, что море в этой тьме и из-за этой тьмы превращается в чёрную дыру, прореживающую пространство.
Кажется, у Тель-Авива этого внятного или явного центра нет, он блуждает вместе с тобой; перемещается вдоль Ротшильда по направлению к Габиме или же неожиданно вскипает в улочках Неве Цедек в тени фруктовых деревьев, превращаясь в места силы - у Дизенгов или в основании Алленби, переходящей в набережную.
То вскипает в порту, где деревянный настил вспучивается с удобством для катания на роликах, а то вспучивается в белокаменном Яффо, который точно дервиш крутится на одном месте.
Швы трещат дорожными и железнодорожными разломами, небоскрёбы чешут нёбо небу.
Человеческое мясо месится в районе Центральной станции и на рынке Кармиель, попадает в открытый космос у Азриэли. А там и до уютного, упорядоченного Рамат-Гана недалеко. С розовыми кустами во дворах и живыми, зелёными изгородями, Каньонами и Сафари.
Баухауз обобщается в торговом центре на улице Дизенгоф, из которого, как мне кажется, и рождается новый Тель-Авив.
Не совсем-совсем новый, но тот, что развивается уже на наших глазах, постепенно отвоёвывая пространство у хаоса.
Место, где круглогодичный Новый Год, чемодан, вокзал, Россия, деньги есть - Москва гуляет.
Ну, и, конечно, тут есть ещё и море, окаймляющее Тель-Авив скобкой, когда второй скобки нет и город оказывается всегда открытым.
