|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2010-12-08 07:07:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Моне (269)
Уходим в ночь, уходим в тень; последний промельк предо мной и нет тебя, лишь мысль, лишь только голос
Двойное название картины - "Камилла или Женщина в зелёном платье" (1865 - 1866) из Бременского Кунстхалле предполагает двойную кодировку - полотно можно воспринимать или же как портрет жены или же как изображение неустановленного лица женского пола (и тогда на первый план выползает зелёное платье, спрятавшееся под меховой накидкой), обобщённый образ современницы.
Уже теперь неплохо зная сюжетно-смысловые предпочтения Моне хочется предположить, что, скорее всего, это - Камилла; художник редко изображает сторонних себе людей. Для того, чтобы попасть в его галерею, нужны веские основания.
Тем более, если масло написано не на заказ, но продолжает "лирический дневник", охватывающий всю протяжённость одной, конекретно взятой жизни во многих её проявлениях.
Кажется, это у Андрея Тарковского была идея тотального документального фильма, включающего все перепетии существования наблюдаемого объекта, от его рождения до его смерти.
Мораль извлекается из такой невозможной идеи с помощью монтажа, ведь никто не станет тратить свою жизнь на просматривание фильма, заменяющего жизнь. И если такую ленту в принципе ещё можно осуществить, то смотреть её будет уже некому.
Хотя можно ведь рассматривать корпус картин Моне как связанное повествование (собственно, я так уже предлагал сделать в тексте, где Моне именно поэтому и сравнивался с Толстыммноногочисленных реперных точках. Картины как выход внутреннего процесса наружу, как его многократное проявление. Оттого-то и кажется, что, да, Камилла, замершая в полоборота, уходящая в темноту.
Начинающая свой уход, который Моне запечатлеет достаточно подробно, вплоть до последнего портрета жены на смертном одре, символически наполняя и эту позу, что скрывает больше, чем открывает, и этот рембрандтовский свет, возникающий на полу и из-за пола и сконцентрированный на лице и ладони правой руки.
Тень складок начинает менять цвет платья, наползая с подола вверх невидимым каким-то пламенем, в котором, со временем, сгорит не только платье, но и сама Камилла.
Тьма, в которую, о, минута и она заглянет, непроницаема и безрассветна. В неё уходят, оглядываясь и, попав, более уже не возвращаются, уступая место другим лицам, а потом уже и не лицам даже, но воде, кувшинкам на воде, туманам и снам, очищенным от человеков.
Уходим в ночь, уходим в тень; последний промельк предо мной и нет тебя, лишь мысль, лишь только голос
Двойное название картины - "Камилла или Женщина в зелёном платье" (1865 - 1866) из Бременского Кунстхалле предполагает двойную кодировку - полотно можно воспринимать или же как портрет жены или же как изображение неустановленного лица женского пола (и тогда на первый план выползает зелёное платье, спрятавшееся под меховой накидкой), обобщённый образ современницы.
Уже теперь неплохо зная сюжетно-смысловые предпочтения Моне хочется предположить, что, скорее всего, это - Камилла; художник редко изображает сторонних себе людей. Для того, чтобы попасть в его галерею, нужны веские основания.
Тем более, если масло написано не на заказ, но продолжает "лирический дневник", охватывающий всю протяжённость одной, конекретно взятой жизни во многих её проявлениях.
Кажется, это у Андрея Тарковского была идея тотального документального фильма, включающего все перепетии существования наблюдаемого объекта, от его рождения до его смерти.
Мораль извлекается из такой невозможной идеи с помощью монтажа, ведь никто не станет тратить свою жизнь на просматривание фильма, заменяющего жизнь. И если такую ленту в принципе ещё можно осуществить, то смотреть её будет уже некому.
Хотя можно ведь рассматривать корпус картин Моне как связанное повествование (собственно, я так уже предлагал сделать в тексте, где Моне именно поэтому и сравнивался с Толстыммноногочисленных реперных точках. Картины как выход внутреннего процесса наружу, как его многократное проявление. Оттого-то и кажется, что, да, Камилла, замершая в полоборота, уходящая в темноту.
Начинающая свой уход, который Моне запечатлеет достаточно подробно, вплоть до последнего портрета жены на смертном одре, символически наполняя и эту позу, что скрывает больше, чем открывает, и этот рембрандтовский свет, возникающий на полу и из-за пола и сконцентрированный на лице и ладони правой руки.
Тень складок начинает менять цвет платья, наползая с подола вверх невидимым каким-то пламенем, в котором, со временем, сгорит не только платье, но и сама Камилла.
Тьма, в которую, о, минута и она заглянет, непроницаема и безрассветна. В неё уходят, оглядываясь и, попав, более уже не возвращаются, уступая место другим лицам, а потом уже и не лицам даже, но воде, кувшинкам на воде, туманам и снам, очищенным от человеков.
