|
|
Пишет Paslen/Proust (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} paslen)@ 2010-12-21 10:26:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Брамс в ЗЧ. "Новая Россия". Дирижёр Юрий Башмет
Совершенных оркестров не существует по определению: исполнение почти никогда не будет совпадать с очертаниями идеальной интерпретации, дремлющей в мозгу слушателя. При том, что необязательно слушатель знает историю трактовок и исполнений того или иного опуса; вполне возможно, что то или иное произведение, в том числе и классическое, он может слышать впервые. Однако же, есть в наших внутренних воспринимающих машинках определённые зоны мерцания, подтягивающие и настраивающие умозрительный эквалайзер на сравнение с твоим лично расчисленным эйдосом партитуры.
Так устроено слушанье, одномоментно охватывающее огромное число компонентов, неподвластное никакому технарю, технарям, остраивающим балансы групп, углубляющихся в философичность трактовки или же следящих за темпами. Пазлы почти никогда не складываются и это, повторюсь, никак не зависит от класса оркестра. Даже у исполнителей из первой тройки "Граммофона" можно найти холостой ход, несмотря на соприродную практически прозрачность, соединённость и глубину. Всё крайне субъективно (несмотря на былую захваченность зала, в едином порыве замирающем под вьюговеем интерпретации), и главное тут - цепляет тебя исполнение (помноженное на расчёт самого сочинителя, его внятность, драматургическую вменяемость) или нет.
Дирижирует Юрий Башмет неловко и угловато, асимметрично и без какого бы то ни было внутреннего ритма; высится корягой над дирижёрским стендом. "Новая Россия" звучит тяжеловесно и глуховато, точно бредёт сквозь снежное поле или же карабкается по Альпам, занесённым снегом, снег намокает на штанах и валенках, тянет поступь, застревающую в препятствиях.
С другой стороны, у оркестра явно проработанные смычковые, которым прекрасно удаются полутона и оттенки, тихое расползание предрассветной дымки, роса, заспанные глаза, изнанка сна, оставшаяся в уголках глаза. Скрипичные клубятся над чаном, в котором кипятят набухшее от пота бельё; световая известь мгновенно испаряется, оставляя тебя один на один с тяжёлой артиллерией (главное слово здесь - "тяжёлая").
Так сборная России играет в футбол - делая всё по правилам, но так и не достигая результата. Игра рассыпается на отдельные пробежки отдельных футболистов, на ряд острых ситуаций у ворот противника, пару ярких комбинаций, так и не складывающихся в единое целое. Никакого, казалось бы, автоматизма, самоотдача едва ли не полная, но - не радуют.
Исполнение не становится фактом твоей внутренней биографии, не находит отклика у сфинктера души, что не сжимается и не разжимается, но застыл, каменный, и пережидает.
В этом исполнении нет со-бытия, одни имманентные маневры, ничего тебе не сообщающие. Возможно, дело ещё и в Брамсе, который, как, пожалуй, никто другой является композитором-хамелеоном, зависящим от уровня исполнения. Собственно, для замера уровня оркестра (и дирижёра) Брамс сегодня существует, размятая традицией перчатка, порой, сливающаяся с ладонью, а то и стоящая колом варежка, которой долго месили снег, вот она и вымокла, вымерзла и застыла неживой скульптурной массой.
Брамса легко "вытянуть", добавив влажной и слезливой сентиментальности, человеченки или философических размышлизмов (и тогда бездны же открываются!) или же сделать совершенно невзрачным (непрозрачным, невидимым и, оттого, провисающим), углубившись в разработку, в маневры, в подводное плаванье ниже уровня моря.
И тут уже ничего не может спасти концерт, ни отличные солисты, играющие на раритетных инструментах, ни отдельные выплески в Третьей Симфонии (хотя, казалось бы, столько красивой музыки, играй себе, только играй). К сожалению, следует сказать, что ходить на Башмета-дирижёра нельзя. Я и раньше-то не особо стремился, подозревая нечто в этом духе, в после вчерашнего вечера и вовсе не оставил "Новой России" ни единого шанса. Времени своего жалко. Тот случай, когда не хочется ковыряться в причинах, оттенках и анализировать неудачу. Хочется поскорее забыть зевающую пустоту пустотного канона как невкусную еду в случайном ресторане.
Совершенных оркестров не существует по определению: исполнение почти никогда не будет совпадать с очертаниями идеальной интерпретации, дремлющей в мозгу слушателя. При том, что необязательно слушатель знает историю трактовок и исполнений того или иного опуса; вполне возможно, что то или иное произведение, в том числе и классическое, он может слышать впервые. Однако же, есть в наших внутренних воспринимающих машинках определённые зоны мерцания, подтягивающие и настраивающие умозрительный эквалайзер на сравнение с твоим лично расчисленным эйдосом партитуры.
Так устроено слушанье, одномоментно охватывающее огромное число компонентов, неподвластное никакому технарю, технарям, остраивающим балансы групп, углубляющихся в философичность трактовки или же следящих за темпами. Пазлы почти никогда не складываются и это, повторюсь, никак не зависит от класса оркестра. Даже у исполнителей из первой тройки "Граммофона" можно найти холостой ход, несмотря на соприродную практически прозрачность, соединённость и глубину. Всё крайне субъективно (несмотря на былую захваченность зала, в едином порыве замирающем под вьюговеем интерпретации), и главное тут - цепляет тебя исполнение (помноженное на расчёт самого сочинителя, его внятность, драматургическую вменяемость) или нет.
Дирижирует Юрий Башмет неловко и угловато, асимметрично и без какого бы то ни было внутреннего ритма; высится корягой над дирижёрским стендом. "Новая Россия" звучит тяжеловесно и глуховато, точно бредёт сквозь снежное поле или же карабкается по Альпам, занесённым снегом, снег намокает на штанах и валенках, тянет поступь, застревающую в препятствиях.
С другой стороны, у оркестра явно проработанные смычковые, которым прекрасно удаются полутона и оттенки, тихое расползание предрассветной дымки, роса, заспанные глаза, изнанка сна, оставшаяся в уголках глаза. Скрипичные клубятся над чаном, в котором кипятят набухшее от пота бельё; световая известь мгновенно испаряется, оставляя тебя один на один с тяжёлой артиллерией (главное слово здесь - "тяжёлая").
Так сборная России играет в футбол - делая всё по правилам, но так и не достигая результата. Игра рассыпается на отдельные пробежки отдельных футболистов, на ряд острых ситуаций у ворот противника, пару ярких комбинаций, так и не складывающихся в единое целое. Никакого, казалось бы, автоматизма, самоотдача едва ли не полная, но - не радуют.
Исполнение не становится фактом твоей внутренней биографии, не находит отклика у сфинктера души, что не сжимается и не разжимается, но застыл, каменный, и пережидает.
В этом исполнении нет со-бытия, одни имманентные маневры, ничего тебе не сообщающие. Возможно, дело ещё и в Брамсе, который, как, пожалуй, никто другой является композитором-хамелеоном, зависящим от уровня исполнения. Собственно, для замера уровня оркестра (и дирижёра) Брамс сегодня существует, размятая традицией перчатка, порой, сливающаяся с ладонью, а то и стоящая колом варежка, которой долго месили снег, вот она и вымокла, вымерзла и застыла неживой скульптурной массой.
Брамса легко "вытянуть", добавив влажной и слезливой сентиментальности, человеченки или философических размышлизмов (и тогда бездны же открываются!) или же сделать совершенно невзрачным (непрозрачным, невидимым и, оттого, провисающим), углубившись в разработку, в маневры, в подводное плаванье ниже уровня моря.
И тут уже ничего не может спасти концерт, ни отличные солисты, играющие на раритетных инструментах, ни отдельные выплески в Третьей Симфонии (хотя, казалось бы, столько красивой музыки, играй себе, только играй). К сожалению, следует сказать, что ходить на Башмета-дирижёра нельзя. Я и раньше-то не особо стремился, подозревая нечто в этом духе, в после вчерашнего вечера и вовсе не оставил "Новой России" ни единого шанса. Времени своего жалко. Тот случай, когда не хочется ковыряться в причинах, оттенках и анализировать неудачу. Хочется поскорее забыть зевающую пустоту пустотного канона как невкусную еду в случайном ресторане.
