В карентмузик надо "Мы из Уфы", ДДТ.

А вообще в ортире лучше всего книги читать.

А вот представьте себе, за пару недель до президентских выборов, Пу пьёт свой чай. Типа, чайная церемония. И на какое-то время в Едре возникает масса неясностей. Оказывается, многие имеют свои собственные интересы. Нацисты конечно организуют массовый митинг, это уж точно будет. Один из лидеров, самый радикальный, немного опаздывает, по уважительной причине. Митинг начинается, вдруг прямо под трибуной - мощный взрыв. 100 кг взврывчатки, гвозди, обрезки арматуры. Опоздавший лидер с мегафоном вскакивает на гору трупов соратников, кричит "Доколе?!", и ведёт громить. Омон безмолвствует, поскольку приказа нет, но счастлив ли омон? Нет, он несчастлив, он жаждет присоединиться к погромщикам. Ведь он жаждет, давно жаждет, не правда ли? И вот приходит долгожданный приказ, ибо кто его отдаст, тот в этот же день будет президентом. Все провинциальные города превращаются в кондопоги. Тут уже диаспоры кричат Кадырову "Доколе?", и собственные нукеры глядят на него как-бы вопросительно. Он, видя такое дело, говорит "Всё, кончилось моё терпение". Российские гарнизоны в Чечне и около строем входят в райские врата. Саакашвили говорит "настал тот час", и врата рая раскрываются ещё шире. Пассажирские поезда в южном направлении отменены, пути заняты воинскими эшелонами. Выборы отменены, ГКЧП. Шаймиев вежливо напоминает о своём суверенитете. Эшелоны идут на восток тоже. Шаймиев говорит о шариате, встречается с его знатоками. Эшелоны идут в рай, население Татарстана, вне зависимости от происхождения, добровольно принимает ислам. Бум-бум-бум, слышится со стороны трубопроводов. Нальчик, Ставрополь, Ростов, Волгоград, наконец Нижний. Рязань! Владимир! Время просить о помощи. Очень не хочется, но выхода нет. Помощь НАТО (тут слова бессильны)...

(Reply to this) (Thread)

"Ой, Вань, красота-то какая!"
хехе

(Reply to this) (Parent) (Thread)

Для будущего фильма, немного сюрная.

Традиционный японский чайный домик. Ширмы раздвинуты, виден цветущий вишнёвый сад и закат. В домике Пу, он один, сидит в традиционной японской позе, подушка под коленками, в кимоно. Входят две симпатичные японские гейши, в белых противорадиационных костюмах, с прозрачными шлемами, на костюмы повязаны цветастые оби. Они несут всё необходимое для чайной церемонии, плюс небольшой металлический цилиндрик с маркировкой "радиационная опасность". Одна начинает сложный процесс приготовления чая, вторая осторожно отвинчивает крышку цилиндрика. Это толстостенный свинцовый контейнер с крошечной полостью внутри, заполненной порошком, в количестве меньше чайной ложки. Когда чай готов, порошок с большой осторожностью высыпается в него, и перемешивается. Пу берёт чашку и отхлёбывает. Японки удаляются, пятясь, не переставая кланяться, уносят с собой весь инвентарь, стараясь его не касаться. Пу ставит чашку перед собой и предаётся созерцанию заката. Его тело постепенно становится прозрачным, как бы тает, наконец исчезает совсем, шёлковое кимоно плавно опускается на подушку. Камера выезжает из домика, виден большой автомобиль, для перевозки цементного раствора. Двое рабочих в противорадиационных костюмах заливают весь домик цементом, так, что он становится похож на саркофаг Чернобыля в миниатюре.

(Reply to this) (Parent)