Первая часть Мерлезонского балета

Я, как уже говорил, сейчас бьюсь над переводом "Броска Венеры" Сейлора. Но этот роман по объёму довольно велик. Поэтому я решил выкладывать каждую его часть (всего их четыре) по мере того, как она будет переведена.

Что до эпиграфов, оставляю их на совести автора. По крайней мере, я не смог найти в речи Цицерона "В защиту Гая Рабирия" таких слов, а Александрия там вообще не упоминается (хотя сам Рабирий имел к ней прямое отношение). А у Плиния соответствующая глава, похоже, вообще не сохранилась.

Отдельно нужно сказать о слове gallus. Римляне называли так и народ, населявший Галлию, и жрецов-кастратов, служивших Кибеле. Современному человеку привычно первое значение, и если этих евнухов назвать галлами, возникнет путаница. К тому же по-английски галлы (не которые кастраты, а которые Астерикс с Обеликсом) называются gaul, и в английском оригинале романа используется это слово. Так что я решил оставить для жрецов Кибелы название "галлус", хотя по правилам нашей русской грмтк "ус" на конце - лишнее.

Итак, вот первая часть. Прошу не судить слишком строго.

Взволнованный Дион порывался что-то сказать, но я поднял руку:

-Подожди, учитель, выслушай меня. Если Птолемей, чтобы удержать власть, уступает требованиям римлян, или даже откупается от них – можно ли поставить это ему в вину? Как бы то ни было, его стараниями римляне до сих пор не воцарились в Александрии. А это означает, что царь Птолемей – куда лучший дипломат, чем ты думаешь.

-Он уступает слишком много, - угрюмо ответил Дион. –Пусть даже римляне и не захватили пока Египет – что толку, если сам царь служит у них сборщиком налогов и досуха нас выжимает?

-Вероятно, ты прав, учитель. Но ведь ты сам себе противоречишь. Если ты с таким презрением относишься к Птолемеям, то почему же противишься приходу римской власти?

Дион вздохнул.

-Видишь ли, Птолемеи, в сущности, правят Египтом по воле народа. Порой они управляют из рук вон дурно – тогда египтяне восстают и свергают их. А если царь более-менее приличный, люди его терпят. Конечно, такая система проигрывает в сравнении с идеальной республикой Платона – но Египет живёт при ней сотни лет, и не так уж плохо. Однако если он станет провинцией Рима, то наша судьба будет решаться уже без нашего участия. Нам придётся сражаться в войнах, до которых нам нет никакого дела. Мы будем вынуждены соблюдать законы, принятые римскими толстосумами – а они сидят в Сенате вдали от Александрии, и не слышат жалоб её жителей. Мы станем окраиной вашей державы, то есть предметом для грабежа. Наши статуи, картины и ковры украсят дома знатных римлян, наше зерно наполнит желудки римского плебса – и уж точно не по справедливой цене. Египет – великая и свободная страна, мы не можем стать вашими рабами, - Дион вздохнул ещё тяжелее. Из уголка его глаза скатилась слеза. Странным образом женская косметика на его смуглом морщинистом лице только усиливала трагическое впечатление. Как бы ни был нелеп его вид, горе Диона представлялось мне искренним и глубоким.