Советский кентавр

Наверное, трудно найти в России левого (да и не левого тоже), который бы не задумывался о причинах подъёма и краха СССР. Я не исключение. Кое-какие соображения на сей счёт у меня имеются, и я, пожалуй, изложу их здесь.

Для начала должен признаться, что я отчасти согласен с Кара-Мурзой. Действительно, в Советском Союзе было немало от традиционного (=крестьянского) общества. Вопрос в том, с какого бока к этому явлению подходить. Чёрный Вельможа видит плюсы там, где я вижу минусы, и наоборот.

Чем, в сущности, была Российская империя начала ХХ века? Огромная, преимущественно аграрная страна. Но в этой стране существовала промышленность, существовали города, развитые настолько, чтобы создать спрос на индустриализацию и неизбежно сопутствующую ей урбанизацию. Это в социально-экономическом плане. А в духовном и политическом - на русский вариант Ренессанса.

Тут придётся сделать отступление о Ренессансе. Букаф будет много, но сказать об этом, на мой взгляд, надо.

Характерная особенность средневекового (оно же традиционное) общества такова, что личность в нём практически отсутствует. Человека нет - есть его социальная роль. Эта система тотальна, от неё не свободны и высшие классы. Существует, допустим, некий рыцарь. Он не имеет значения, важны его рыцарские качества - тактико-технические данные, верность сюзерену, твёрдость в вере... А он сам, конкретный Гийом де ля Улю - всего лишь придаток ко всему этому.

Общество и мироздание едины, и каждый занимает в этой структуре изначально предназначенное ему место. Этот самый Гийом, скажем, рыцарь, и должен всегда и во всём быть рыцарем. А его виллан Жак - крестьянин, и от рождения предназначен пахать на своего сеньора. У него не только может быть другой жизни - он вне этой своей роли попросту не существует.



Ренессанс был разрывом с этой традицией, освобождением от неё. Осуществить такой разрыв не могли ни крестьяне, ни дворяне - только городское население. Ренессанс - это когда горожанин осознаёт себя, его дух пробуждается. Он не член общины или цеха - он Пьетро или Микеле (я беру итальянские имена, потому что стартовал этот процесс в Италии). Он - личность, не часть чего-то большего, а целое.

Человек получил возможность быть собой, средневековые скрепы исчезли. Теперь он мог творить и прекрасное, и ужасное - история Ренессанса богата и на то, и на другое.

Вернёмся под сень родных осин. Итак, какая же сила в российских городах могла бы осуществить нечто подобное? Сил было две: буржуазия и пролетариат. Собственно, буржуазии бы и карты в руки - если бы не её жалкое состояние, если бы она хоть чуть менее свыклась с ролью приказчика западных хозяев. А так, как говорится, конец немного предсказуем. За восемь месяцев после падения самодержавия ни она, не её политические вожди во главе с Милюковым ничего толком не сделали. Вожди же из кожи вон лезли, чтобы оставить всё по-старому. И кто им после этого доктор?

Оставался пролетариат и его политический агент - партия большевиков. Спрос, как ему и полагается, родил предложение.

Но тут-то и кроется первая ловушка. Пролетарская партия оказалась во главе огромной крестьянской страны, и с этим фактом нельзя было не считаться. Вдобавок из пролетариата (старого, кадрового) опора была плохая - он частью был выбит в Гражданской войне, частью деградировал из-за разрухи.

Пришлось приспосабливаться к нуждам крестьянства - принимать ту патерналистскую модель, которая ныне так восхищает г-на Кара-Мурзу. Эта модель изначально была заточена под крестьян или вчерашних крестьян. Никакой тебе демократии, власть - это отец родной, грозный деревенский батька, который, чуть что, и вожжами отходить может. Но он хочет тебе добра и лучше знает, как надо. Ты, главное, слушайся его.

Такими вот методами и велись у нас индустриализация и урбанизация. Сельское население сокращалось, городское - росло и проникалось соответствующим духом. Разумеется, не настолько, как ренессансные итальянцы - у тех-то в распоряжении было несколько веков.

Однако процесс всё же шёл. Но параллельно с ним шёл и другой. Государственная структура костенела, теряла способность меняться. Номенклатура свыкалась со своей властью. Мало что изменила и смерть Сталина. Знаменитый доклад Хрущёва на ХХ съезде был всего лишь своеобразным "указом о вольности номенклатуры". Она обретала неприкосновенный статус, сажать и расстреливать её уже не полагалось. К чести Хрущёва нужно признать, что этот свой завет он соблюл. Даже выступившие против него Молотов и Каганович вместе с Примкнувшимкнимшепиловым утратили государственные посты, но репрессиям не подверглись. В благодарность за это и сам свергнутый Хрущёв доживал свои дни не в лагерном бараке, а на государственной даче.

Но всё это лишь консервировало старую систему. Развитые, образованные горожане были вынуждены жить под властью режима, созданного, чтобы вести к прогрессу тёмных крестьян - да ещё звать их за собой на таком языке, который был бы им понятен. Молодое вино оказалось налито в старые мехи.

60-е годы - это был советский прото-Ренессанс. Горожанин осознал себя, и, пусть пока ещё робко, заявил о себе. Без Данте, но хотя бы с Вознесенским и Евтушенко.

Всплеск закончился в 1968 году, с появлением советских танков на улицах Праги. Номенклатура ясно давала понять, что не только ни на какие уступки, но и ни на какой диалог она не пойдёт. Первый блин оказался комом (а когда он был не комом?).

С этого момента и начинается загнивание СССР. Загнивание фатальное, поскольку форма его (созданная для традиционного общества) уже явно не соответствовала содержанию.

Перестройку я подробно рассматривать не буду, поскольку это уже множество раз сделано до меня. Горожанин, набравший за эти годы сил, вновь проснулся - и старая власть пала.

И вот здесь - новая ловушка. Уничтожить старую форму ещё не значит найти новую. Её, этой новой формы, и не было. Демократическая республика продержалась чуть больше двух лет - с августа 1991 года по октябрь 1993. С одной стороны, горожанин был ещё слишком молод и незрел (даже флорентийские чомпи образца 1378 года были политически куда как более развиты). С другой же, и старая номенклатура никуда не делась - напротив, она, во главе с Ельциным, и оказалась наверху.В результате на протяжении большей части 90-х страна топталась на месте, не двигаясь ни вперёд, ни назад. Правда, ряд граждан сумел завладеть огромными состояниями, но вряд ли это могло бы послужить большим утешением для остальных.

В итоге страна на ура приняла Путина, который предложил пусть не возвращение к советскому проекту, но хотя бы пародию на него. Вы хотите патернализма, хотите во главе страны папашу с ремнём - вот, на здоровье. Общество, ошалевшее от своей неустроенности, приняло оного папашу с благодарностью. Но это ведь и есть именно что пародия. Советский строй, при всех своих пороках, всё же обеспечивал прогресс, тогда как путинизм - это в чистом виде регресс.

Но городская Россия никуда не делась. Её первое выступление было в 60-е годы, второе в конце 80-х, третье - я склонен думать, что сейчас. Ренессанс идёт, и его уже не остановить, хотя и у него, конечно, бывают свои спады. Свободный горожанин-индивидуалист, осознавший себя - это реальность.

Конечно, интересы этих горожан - капиталистов и наёмных работников - противоположны. Но по-настоящему бороться между собой мы сможем лишь тогда, когда Россия станет полностью городской. Избавится от остатков традиционного общества, воспетого Кара-Мурзой. 

Я так думаю!(с)