Это Россия, господа!

Коль скоро Россия – страна буржуазная, отечественный капиталист похож на своих собратьев в других странах. Но в то же время и отличается от них.

 Говоря об отличии, я имею в виду не только периферийный характер русского капитализма. Разумеется, наша страна в этом отношении гораздо более похожа на Заир или Филиппины, чем на Францию или США – но важно не только это. Нелишне будет также обратить внимание на происхождение российского капитала.

 Классический буржуа, пусть и эксплуатируя своих работников, всё же косвенным образом участвует в создании капитала. Он заботится о его приросте, инвестирует в него свои кровные доллары, франки или марки – и приучается считать деньги. К русскому олигарху или его коллеге калибром помельче это неприменимо. Они свой капитал не создали, а захапали, по принципу «кто смел, тот и съел». Иными словами, эти люди с самого начала привыкли действовать криминально, не гнушаясь никакими методами, в том числе и прямым насилием.

Это – одна сторона дела. Другая же состоит в теснейшей связи бизнеса и власти. Западный капитал относится к государству как к распорядителю своих дел – как к ленивому, туповатому и своенравному, но необходимому слуге. Не то в России. Разве есть на Руси хоть один более-менее крупный капиталист, который получил свой капитал не от государства или без помощи государства? Вот то-то и оно. Здесь государство и капитал – практически одно и то же. Власть – соучастник всех преступлений капитала, и потому будет защищать его до последнего, защищая тем самым и себя.

 Не моги ндраву моему перечить

Не так давно Борис Кагарлицкий, рассуждая о трудовых конфликтах в России и на Западе, писал: «Опять же менеджеры корпорации [в западных странах. – И.Ф.] будут вести переговоры, жестко торгуясь за каждую копейку (это понимает и лидер профсоюза, который вначале требует примерно в 2 раза больше того, что надеется получить)… У русского капиталиста первого поколения все будет совершенно иначе. Дело не в том, что он считать не умеет. Он считать вообще не будет. Вопрос стоит не об убытках, а о власти. Кто на предприятии главный? Попытка рабочих чего-то добиться, выдвижение любых требований воспринимается как покушение на систему, на принцип единоначалия, на авторитет хозяина. А потому речь пойдет не о сумме убытков, не о масштабах взаимных уступок, а о подавлении бунта».

 Не в бровь, а в глаз. Так в России дела и обстоят: либо ты барин (и тогда имеешь право творить всё, что пожелает твоя левая нога), либо ты никто. Третьего не дано, а, стало быть, и компромисс невозможен.

 И, опять же – власть… В 1990-е годы она ещё стыдливо отворачивалась в сторону, делая вид, что конфликт интересов капиталистов и всех остальных её не касается. Но после того, как государство возглавил Путин, оно ясно и недвусмысленно встало на сторону капитала. Дескать, ребята, кто тронет хозяев, будет иметь дело с нами. Вопросы есть? Поначалу вопросов не было, но со временем они всё-таки стали появляться.

 Сила солому ломит

Спасибо вам, читатель, что у вас хватило терпения добраться до этого места. Вы наверняка уже недоумеваете: с чего это автор взялся повторять то, что нынче известно всякому школьнику? Но – терпение, сейчас я всё объясню.

 Если учесть сказанное выше, то очевидно: владеющие собственностью и властью в России люди не могут отдать то и другое без яростного, ожесточённого сопротивления. Потеряв это, они лишатся всего – свободы, а вполне возможно, что и жизни – грехов на каждом из российских хозяев жизни достаточно, чтобы народ без лишних разговоров растерзал их.

 Возникает парадоксальная ситуация: человек владеет практически всем, но терять ему нечего. И отступать тоже некуда, поскольку он нигде не нужен.

 В порядке лирического отступления: около двух лет назад, после секс-скандала с Прохоровым в Куршевеле, многие российские богачи публично жаловались, что на Западе их обслуживать-то обслуживают (ещё бы, за такие-то деньги!), но при этом не скрывают своего презрения. Господа, а чего ж вы хотели? Вы хоть и купаетесь в деньгах, но всё равно ведь остаётесь ворьём, шпаной. Как же можно вас не презирать?

 Словом, за пределами России эта публика никому не нужна.

 Итак, если на Западе свергнуть власть капитала невероятно трудно, то в России – трудно вдвойне, втройне. Они будут драться насмерть, и одолеть их можно только силой. По-хорошему они не уйдут ни при какой погоде.

 И как же быть?

Но кто готов применить к ним эту силу? К сожалению, среди противников режима широко распространён взгляд, сформулированный Геннадием Зюгановым в его недавнем поздравлении к юбилею комсомола под названием «Путь добра, справедливости и созидания!» (восклицательный знак в конце, разумеется, не мой – я на такую безвкусицу не способен. – И.Ф.). Здесь господин Зюганов говорит вполне разумные вещи: «Банкротство капитализма становится очевидным. Он поверг мир в очередной кризис. Так было без малого восемь десятков лет назад, когда Великая депрессия уничтожила «чистую» рыночную экономику. Уже тогда капитализму пришлось приспосабливаться и учиться у Советского Союза. Из современного кризиса вновь нет выхода на пути «свободного рынка»».

В общем, правильно. Но какой же делается отсюда вывод? А вывод, скажу я вам, весьма неожиданный: «Социалистическая альтернатива всё громче стучится в двери человечества. Приходит время молодых коммунистов — наследников славных комсомольских побед». Конечно, всякому, читавшему хотя бы «Манифест» Маркса и Энгельса, понятно, что социализм вовсе не альтернатива капитализму, как бабочка – не альтернатива куколке. Но речь не об этом. Социалистическая альтернатива, как заметил Зюганов, сама стучится в двери (другой вопрос, что капитал ей эти двери по доброй воле никогда не откроет – их придётся выламывать), а потому делать ничего особо и не нужно. Мы будем идти путём добра, справедливости и созидания, будем нюхать цветочки – а капитализм тем временем сам ударится оземь и обернётся красной девицей… то бишь социализмом.

 Винтовка рождает власть

Но ведь дураку ясно, что этого не будет. Хочешь свергнуть в России власть капитала? Значит, будь готов к насилию. Будь готов убивать – и будь готов к тому, что убьют тебя.

 Мирным путём сменить власть (а, стало быть, и строй) в России невозможно – как писал несколько лет назад Александр Тарасов, последним отечественным руководителем, боявшимся митингов и демонстраций, был Горбачёв. Сейчас же – выйди на улицы Москвы хоть 100 тысяч человек, хоть 300 тысяч – это ничего не изменит.

 Не стоит приводить в пример «цветные революции» в бывших советских республиках. Во-первых, их недаром называют «революциями» в кавычках – эти события меняли только стоящую у власти группировку, но самих отношений собственности не затрагивали. Во-вторых же в этих странах власть и капитал были связаны менее тесно, чем в России. Там капитал мог позволить себе игры со сменой администрации, у нас – не может. Если Путин и Медведев будут принуждены уйти, рухнет вся система, и потому уйти им никогда не позволят.

 Так что единственный способ реально изменить ситуацию – восстание. Однако восстание стихийное, лишённое руководства заранее обречено на поражение, поскольку с противоположной стороны с руководством дела обстоят очень даже неплохо (не забывайте о пресловутой вертикали).

 Кто мог бы возглавить такое восстание? Левый фронт? Возможно… но тогда ему следует напрямую заявить о том, что он готов бороться всякими методами, включая и насилие. В определённой ситуации массы будут готовы идти за партией – но лишь тогда, когда уверены, что и сама она готова идти до конца. Что не сломается, не обменяет их поддержку на сиюминутные выгоды при торге с властью.

 А благоприятные условия для восстания могут созреть очень скоро…