Кололацы
Парамоша лаял по-собачьи и кричал по-петушиному.
- Брысь, сатана! петух запел! - бормотал он в промежутках.
- Маловерный! Вспомни внутреннее слово! - настаивала с своей стороны Пфейферша.
Грустилов ободрился.
- Матушка Аксинья Егоровна! извольте меня разрешить! - сказал он твердым голосом.
- Я и Егоровна, я и тараторовна! Ярило - мерзило! Волос - без волос! Перун - старый... Парамон - он умен! - провизжала блаженная, скорчилась и умолкла.
Грустилов озирался в недоумении.
- Это значит, что следует поклониться Парамону Мелентьичу! - подсказала Пфейферша.
- Батюшка Парамон Мелентьич! извольте меня разрешить! - поклонился Грустилов.
Но Парамоша некоторое время только корчился и икал.
- Ниже! ниже поклонись! - командовала блаженная, - не жалей спины-то! не твоя спина - божья!
- Извольте меня, батюшка, разрешить! - повторил Грустилов, кланяясь ниже.
- Без працы не бенды кололацы! - пробормотал блаженный диким голосом и вдруг вскочил.

Дальше см. по ссылке:
http://www.odnako.org/blogs/vvedenie-voysk-i-semantika-russkogo-vremeni/