Евгений Из. Японский созвон
28 февраля Владимир Путин подписал закон о недопустимости использования на государственном уровне иностранных слов.

А за полгода до того, в августе 2022, Женя Из предсказал это: "Писать мне тебе некогда, поэтому отметишь у себя с моих слов. Значит, список новых слов, которые выводятся из оборота, то есть запрещаются к употреблению".

Потому что Женя Из — новый Сорокин. Строго говоря, и старый Сорокин неплох, но он же настолько русский, что пробу ставить негде, поэтому временно, до тотального краха говнорашки и выплаты репараций, непригоден к употреблению.

Читайте Женю! https://www.megalit.org



Изменилось окружение, изменился язык, изменилась жизнь. И всё шло своим чередом. Открытие выставки «Северусь: серафимная экономика 2050» было скромным и массовым.

По недавним правилам на выставке были представлены экспонуки и передметы. Все они так или иначе были военного профиля. Вниманию публики и репортистов издания «Социац отчётовый» были представлены:

• Космический спутник «Ядроха» (20F1108, оптико-электронной разведки), переконструированный для нужд водолазных работ на глубине до 100 м
• Гаубица угрозного типа «Клюква», 152 мм, дальность стрельбы 4 км
• Самоуничтожающаяся бытовка «Биарриц», время полного сгорания 30 мин
• Экспериментальный образник оптического волокна «Оглобель» на основе монокристаллов серебра, устойчивого к прокусам грызунов
• Долгосроковые консервы «Северное сиялово» со сгущённой олениной
• Ночной парашютный фонарь «Светочка УЗО» (узкой зоны осветимости)
• Стратегический робот-бурильщик льда «Фёкломобиль» на базе бронемашины «Барин»
• Средство тактической медицинности, препарат «Силенция-2» от поноса, в порошке

***

Голосовое сообщение в приложении «СОЦИАЦ Вязанка»:

«Александр, привет! Это Платон Эрнестович, СОЦИАЦ информирования, помнишь меня. Как жизнь, как дети?.. Шутка, знаю, что у тебя никаких детей нет. Хэ-хэ-хэ-хэ… Значит, так. Ты у нас зам главного сейчас по Серенскому региону, пока твой шеф… хэ-хэ с расстройством кишечника в лечебнице. Репортист ты годный, журналистом мог бы быть, лет тридцать назад, хэ-хэ-хэ… Писать мне тебе некогда, поэтому отметишь у себя с моих слов. Значит, список новых слов, которые выводятся из оборота, то есть запрещаются к употреблению. В общем, слушай и записывай, чтоб с этим не было оплошностей у тебя.

А — абнормальный, алогизм, аскеза, аффилиация. Акутагава Рюноскэ пока под вопросом… Может, на Р перенесут. После уточним.

Б — бабопёх, бессознательное, Брюссель, бувовна, бэк-вокал

В — вертопрах, взятка, Вильнюс, вокализ, выпердок, выспренный

Г — галушка, Геббельс, германцы, говнапиток, гомогенный…

Так, что-то долго выходит, букв дохуища. Не рассчитал я… Ладно, вышлю тебе список сегодня. А самое главное, зачем тебе звоню, внимание! Ты к Межгантели близко расположен, твой район. Короче, там будут войничные учебния скоро. Где-то посередине тоннеля, там спецплощадку сделали снаружи, к ней ответвление. Тебе поручено освещать их успешное закончание. Напишешь, что, как всегда, всё прошло на славу и всё зашибись. И нахуй блядь не вздумай во время самих учебний туда соваться! Только, когда всё закончат. Мероприятие секретное. Не подведись.

Что ещё… Меня, скорее всего, скоро переводят. Не важно, куда. Далеко, блядь нахуй. Платона Эрнестовича двигают по карьерной лесенке в какую-то пиздунь. Ну и хотел сказать тебе, чтобы ты бросал ревновать к своей жене. Ничего у нас не было. Как на духе говорю. Яйцектомию мне сделали. А люблю я вас двоих, её и тебя, сильно, горячо. Может, ещё увидимся, кто знает. Никто блядь не знает!»

***

Перехват телефонного разговора. Реефрейтор Общей Оборонной Армии Инослав Великатков, позывной Гузнец, звонит жене, Будмиле Великатковой.

«— Алё, Будя, привет! Я это. Чё там, как ты там?

— Иня, привет! Да чё я, всё нормально. Ты там как?

— Да я нормально, чё. Вот звоню.

— Ну рассказывай, давай.

— Будя, да чё рассказывать. Не мог раньше позвонить, у нас инструктирование было. Нельзя было. Сейчас тоже не особо можно, но вот звоню, видишь. Что там, с работы не звонили? Как балбес?

— Иня, с работы не звонили. Чё они будут звонить, тебя-то по закону призвали. Добровольственная мобилизация, войничные учебния, так? Сына нормально. Под милицию тут попал. Бухой, придурок, приставал к какой-то шмаре с дружком своим, этим уёбышем. Ну, занесли уряднику капусты, всё, уже дома. Что там у тебя, как учебния идут?

— Да как, идут бля, как дети в школу… Вначале в штабсе всех как-то поделили. Звания тут же раздали. Я реефрейтор бля. А дембель когда-то встретил рядовым, вот так. Поделили всех, короче, я получился — условничный противник. Значит, мы нападаем, они обороняются. Объект — Останковская башня. Её тут выстроили, типа копия настоящей, только меньше, с пятиэтажку, может, ниже. Мы поначалу из Маркизино по этой новой Межгантели до середины доехали по железке. Я охуел, вижу — башня стоит, только мелкая. Там же инструктирование прошли быстро. Ну и понеслась.

— Ну.

— Короче, какая-то хуйня. Никто ничего не знает, непонятки. Нас, противников, человек двести было. Потом половина куда-то делась нахуй блядь, хуй его знает. Какая-то поеботина там произошла, кто-то чего-то нарушил. И хорунжий с толпой охраны ходил и пиздил нас, каждого сука, пиздец нахуй, уёбок…

— Да ты чё. Вот же пиздец!

— Да, бля. Потом нам выдали автоматы и белую форму условничного типа противника. Такая, с красным кругом на груди и на спине. Короче, мы за японцев на учебниях, поняла? А наш командир нахуй блядь подвахмистр, короче, эту форму не надел, остался в своей… Будя, я тебе перезвоню минут через пятнадцать, подожди.

(После продолжительной паузы)

— Алё, я это.

— Ничё себе у тебя 15 минут. Два часа прошло. Чё там такое?

— Да ну нахуй блядь, не хотел тебе звонить. Говорил ещё в прошлый созвон — пишут разговоры блядь.

— Да кто пишет-то, ты чё блядь?

— Кто-кто, хуй его знает, финны или казахи. Да и пох уже…

— Ты чё там, прибухнул что ли, Иня?

— Да если бы. Тут с этим строго. Короче, рассказываю, как было. Наши, та половина, которую увезли, человек сто, пьяные раньше сигнала пошли к башне и хуйнули в неё из гранатомёта. Новый такой, „Шашель“. И эта блядь Останковская башня переломилась и половина рухнула. Из какого говна её лепили не знаю. А обороняли её уланы. И они короче озверели. Нас начальство отпиздило. А потом учебния начались сразу.

— Так, и чё дальше?

— Ну, чё. Я думал будут просто учебния, не как батя когда-то по контракту на Украину съездил, домой самовар привезли. А тут по серьёзке нахуй блядь. Пошли мы в атаку на эту половину башни, автоматы с холостыми же нахуй. Уланы отразили. Да так блядь отразили, что полный пиздец блядь.

— О господи, чё там такое?

— Разбили нас, блядь японцев, в ёбань. Погибшие, раненые блядь нахуй, по-настоящему. Я сбежал обратно в тоннель этот, автомат по пути проебал. Нас тут таких человек шесть. Пацаны говорят, уланы ходят и штыками добивают, пиздец полный блядь нахуй. Я не особо верю, хотя… Какая-то хуйня происходит точно. Алё, ты слышишь?

— Да, да. Чё делать-то, а?

— Подвахмистр должен сейчас припиздить, всё решит. Мы эту форму японскую сняли нахуй. Нихуя себе учебния блядь, ебал я такие учебния. Тут и так понос почти у всех был, а в бою обосраться просто за нехуй делать… О, уланы к нам идут, без офицеров чё-то. Со штыками и правда. Нихуя себе… Всё-всё, свои, сдаёмся блядь нахуй!

— Иня, Иня, алё, чё там происходит-то?

— …Мужики, да вы чё нахуй блядь?! Стойте!.. Э!..Э!…Э!…Э!..Ы…»

Полная версия — на Мегаліте