Илларионов, утверждающий , что в России сложился корпоративный капитализм, прав даже наверно в большей степени, чем представляет.

По умолчанию предполагается, что в транснациональных корпорациях составляющая нации-государства вообще выведена за скобки. Но, можно заметить, что это далеко не так. В сущности борьба идет за то в интересах какой нации будет преимущественно действовать та или иная транснациональная корпорация.
В этом плане интересно глянуть на российские сырьевые монополии.
Ну, скажем, Газпром. Тут ясно только одно, что его политический портрет есть политический портрет Путина. На этом ясность кончается. То есть даже уже непонятно, кто в этом тандеме является реальным объектом, а кто отражением этого объекта.
Но главная непонятность в том, что политический портрет Путина, собственно, не прорисован. Есть какое-то туманное пятно, который каждый может домысливать в меру своей испорченности.

Очертания же этого пятна заданы таким образом, что складывается впечатление, что Путин тогда только делал что-то в интересах России, когда это соответствовало интересам Газпрома.

Ну, и тут, конечно, возникает сакраментальный вопрос, что для чего существет, Россия для Газпрома, или Газпром для России?
Вместо Газпрома может, впрочем, называться любая другая сырьевая монополия, может быть с меньшей долей наглядности.

В свете вышесказанного, как-то яснее становятся обстоятельства самоуничтожения либеральных политиков, сиречь, механизм их превращения в прямую обслугу сырьевиков. То есть, в какой-то момент, то ли увлеченные логикой борьбы, то ли в силу природной тупости и корыстолюбия, они поставили знак равенства между сырьевым капитализмом и либерализмом и демократией. Ну, а в этом уравнении они естественным образом могут быть на роли обслуги.

Ну, и понятней становится, что эта самая обслуга будет клеймить как фашизм. В первую очередь те самые либерализм и демократию с борьбой за идеалы которых эта самая обслуга и начинала, в розовой юности.