| |||
![]()
|
![]() ![]() |
![]()
Почитал http://www.livejournal.com/users/beauty_ и вспомнил старый свой тбилисский стишок, времен свержения Гамсахурдиа. С очень похожим ощущением писалось. Запощу, пока Дикий с Саакашвили не развязали третью мировую. Допуск выписан фиктивный. Дверью ржавой, роковой хлопнет юноша архивный ради истины святой. Эта истина святая - - только видимость одна, но покуда до Китая не докатится луна, он пером скрипучим водит. И вскипая между строк, все никак не перебродит желтых листьев красный сок. Больно долог путь попятный через гулкие мосты, там, где световые пятна, придорожные кусты. Где от вечного покоя заплетается язык, но рука, само собою, лепит буковки впритык. Рельсы, насыпи, кюветы, отчужденья полоса. Что б вернуться до рассвета Не хватает полчаса. Слишком сильная усталость, слишком слабое перо. Да и жить тебе осталось - - до открытия метро, пока нет в стволе нагара. Лишь к стене спиною встать, что б обратного удара тяжесть страшную принять. Парки тонкое запястье, тихий свист веретена. На углу стреляют часто, начинается война. Слева - немцы, справа - турки, но для них не пробил час, и кусками штукатурки небо падает на нас. Мы стоим тихонько с краю, словно грешники в раю. нас не то что покупают, нас не то что продают. Мы здесь больше для контраста, нас почти что не видать. Бледный юноша в пространство Разряжает автомат. У него одна забота, что б свинцовая пчела как-нибудь в толпе народа виноватого нашла. Жили-были, ели-пили, до черты доведена на мосту Бараташвили жизнь не стоит ни хрена. Он и сам уже на мушке, скоро и ему мозги вороненая хлопушка выплеснет на сапоги. И уже из-под откоса видя словно в полусне, как смывая все вопросы кровь стекает по стене. И, конечно, понимая - - ничего там не отмыть, он в загробный мир вступает, не успев рожка сменить. И ему во мгле безбрежной даже некому сказать, что бы не терял надежды. А чего ее терять? Вот она, на заднем плане, как на медном пятаке, с той же фигою в кармане, с той же кровью на штыке. |
||||||||||||||
![]() |
![]() |