По поводу моей персоны наставник тоже был прав на все сто. Я не из тех, кто готов жертвовать собой ради чего бы то ни было. Рискнуть, возможно, и согласился бы, но жертвовать… Во-первых, я всегда был целью и смыслом собственной жизни, то есть жил ради нее самой, уходя по возможности от страданий и стремясь к наслаждениям. По крайней мере, с тех пор, как понял, что, сам факт жизни для чего-то другого превращает тебя в средство или инструмент достижения этой цели. Разумеется, те или иные цели ставил перед собой и я, но они всегда были вторичны по отношению к моей персоне.
Что же до самоотверженности или готовности жертвовать собой, то жертвуют всегда лишь тем, чем можно пренебречь. А это значит, что за любой самоотдачей или самозабвенным служением кому- или чему-либо всегда стоит отношение к себе, как к нулю, которому грош цена без этого служения. Поэтому для меня вызывающий восхищение своей дурацкой выходкой польский, кажется, педагог, который очутился в газовой камере вместе с подопечными детьми потому, что несколько раз добровольно отказался от возможности спасения по причине неспособности перешагнуть через привитые ему нравственные нормы, которые оказались сильней инстинкта самосохранения, всегда был олицетворением никчемности, так как без тех детей он был никем или пустым местом. А так как другим можно передать лишь то, что у тебя есть, я бы своих детей, если бы они у меня были, к такому не подпустил бы на пушечный выстрел.
Справедливости ради надо сказать, что кроме него вместе с детьми в нацистском лагере приняли смерть и такие маленькие герои, как глисты, вши, микробы и клещи, которые по той же причине, что и этот педагог не смогли отпустить от себя детей даже в тот последний путь.
Из книги «Квота» https://ridero.ru/books/kvota/