Войти в систему

Home
    - Создать дневник
    - Написать в дневник
       - Подробный режим

LJ.Rossia.org
    - Новости сайта
    - Общие настройки
    - Sitemap
    - Оплата
    - ljr-fif

Редактировать...
    - Настройки
    - Список друзей
    - Дневник
    - Картинки
    - Пароль
    - Вид дневника

Сообщества

Настроить S2

Помощь
    - Забыли пароль?
    - FAQ
    - Тех. поддержка



Пишет god_valeriy ([info]samozvanec)
@ 2013-09-21 09:27:00


Previous Entry  Add to memories!  Tell a Friend!  Next Entry
ВАМ КУДА?
Читая меганезийский цикл Александра Розова, я, кажется, понял, почему человечество находится в социальной жопе. Дело в том, что в основе практически всех наших социальных страданий лежит боль раздираемого от попытки усидеть на двух стульях седалища.
Благодаря изначально стадной природе человека, социальная эволюция людей была и остается эволюцией стада с попыткой подогнать людей под существующие на данном пространстве в данное время вариации стада или общества, которое является исключительно той или иной стадной структурой, определяющей место каждого элемента стада (человека). При этом, независимо от типа общества или социально-политического строя, стадо всегда оставалось стадом, а это значит, что в обществе всегда доминировали общественные установки, главной из которых является утверждение, что человек является частью общества. Означает эта установка то, что человек является собственностью общества. А раз так, то общество должно о нем определенным образом заботиться, а он должен жить согласно требованиям и установкам общества в идеале исключительно ради общества, а как минимум, быть полезным его членом. При этом абсолютная рабовладельческая тирания от самой демократической демократии отличается лишь тем, что при тирании главным общественным собственником является тиран, который волен по своему усмотрению казнить или миловать, и который жалует своим подданным те или иные блага и средства к существованию (ведь все, что они производят или отнимают у других, принадлежит ему, как и они сами). В основе общественной демократии лежит принцип коллективной собственности всего общества над каждым его членом. Для управления этой коллективной собственностью путем демократической процедуры выбираются руководители, которые тоже карают и милуют, но уже от лица собственника. Опять же, именно они решают, какую часть добытых средств человек должен отдать собственнику в виде налогов и сборов.
Подобная общественная форма показала себя высоко эффективной у общественных насекомых и будет такой в обществе роботов-компьютеров. В человеческой же среде она постоянно дает сбой потому, что люди являются только отчасти стадными существами: С одной стороны они за редким исключением определяют себя, как членов своего общества или элементов стада; с другой – зачаточное самоосознание заставляет их действовать эгоистически, то есть в своих, а не в общественных интересах. В результате мы получаем коррупцию, борьбу за власть ради власти, стремление к паразитированию и так далее.
Отсюда становится очевидно, что единственный способ «улучшить» общество заключается в том, чтобы свести к минимуму эгоизм или человеческое самоосознание, чего можно добиться исключительно методами подавления индивидуальности, как таковой. Что, кстати, и наблюдается во всех наиболее общественно доминирующих режимах наподобие большевизма и немецкого национал-социализма. А отсюда становится очевидным, что в своем идеальном состоянии общество – это близкий к описанному Оруэллом в «1984» порядок, к которому мы, кстати, весьма стремительно идем.
К счастью, общество – это единственная возможная форма организации людей только в случае их общественного или зачаточного самоосознания. Поэтому, когда (ели такое вообще случится) критическое число людей осознает себя не собственностью стада, а свободными индивидуальностями, общество, как таковое, перестанет существовать. На его смену придет кооперативное сообщество свободных индивидов. Главное умолчание такого сообщества можно сформулировать следующим образом: Каждый человек принадлежит только самому себе, поэтому никто никому ничего не должен. Исходя из этого отношения людей в таком сообществе будут строиться не на основе социального долга и навязываемых хозяевами или их представителями «законов», а на принципах соглашения, определяющего взаимоотношения людей друг с другом. В плане общежития это будет принятие и строгое соблюдение необходимых правил поведения, суть которых сводится к тому, чтобы жить так, чтобы как можно меньше мешать друг другу. А так как никто никому ничего не должен, то никто не должен и сюсюкаться, как сейчас, с нарушителями этих правил.
В экономическом отношении это будет основанная на обмене продуктов труда кооперация (что заработал, то и получил), без системы потакания паразитирующим на обществе слоях населения. Сюда входит отказ от социальной поддержки принципиально неимущих, разведение неспособных обеспечивать себя уродов и так далее, за исключением потери трудоспособность по старости и приобретенной инвалидности, так как в отличие от крайних форм уродства и нежелания работать, старость и приобретенная инвалидность могут коснуться каждого, поэтому защита этих категорий людей выгодна всем и каждому. По той же причине на севере, покидая охотничьи домики, люди оставляют там запас еды и дров. Защита от внешнего врага будет осуществляться не принудительно (призыв в армию), а на контрактной основе с созданием привлекательных для службы в армии условий, так как никто не может быть принужден к этой или любой другой деятельности, потому что никто не является чужой собственностью.
Закон перестанет быть механизмом контроля и урегулирования чуть ли не всех аспектов поведения единиц собственности или рабов (которыми по своей сути в обществе и являются люди). Вместо этого он станет сводом правил наиболее эффективного общежития, благодаря чему предельно упростится и будет касаться только внешних (с другими людьми или организациями) отношений, причем исключительно на минимально необходимом (а не избыточном, как сейчас) уровне. С собой же человек при условии отсутствия у него серьезных психических заболеваний сможет делать все, что захочет, так как он принадлежит только себе. При этом другие члены сообщества не обязаны будут с ним носиться, если он, например, сопьется или сторчится. И так далее.
Один из вариантов такого сообщества описывает Александр Розов в своем меганезийском цикле.
Для того, чтобы дальнейшая социальная эволюция пошла по наиболее благоприятному для людей пути, каждому из нас нужно решить, что ему ближе: путь оруэллианского человека-муравья или путь свободного индивида. А для этого необходимо, чтобы как можно больше людей начало понимать суть всех возможных вариантов. Ведь в первую очередь именно от доминирующей общественной установки с ее умолчаниями будет зависеть дальнейшее развитие событий.
Самозванец Валерий. Специально для Шизофренического Вестника Имени Бреда Пита.