Я вернулась. Мне томно, стрёмно, думно и немного печально, поэтому я намерена сначала основательно покручиниться, потом основательно призадуматься, а потом основательно же и поработать. Когда покажусь со следующим постингом, не знаю. Может быть, завтра, может быть, через пару месяцев — всё зависит от интенсивности кручины и работы.

Мебель вынести нахрен. Не нужна она, эта мебель. Нужна совсем другая, а совсем другую надо сначала найти, а у нас опять обещают китобойные температуры, и, видимо, поиски новой мебели откладываются на неопределённый срок.

Цацки — это то, что время от времени нужно каждой женщине (и, вроде бы, даже каждому мужчине), чтобы почувствовать себя лучше. Цацку надо отличать от бирюльки. Бирюлька — вздор, цацка — вещь. У меня теперь шесть новых цацек, среди них дудочка, на которой я обязательно выучусь играть, и офигительный дорожный рюкзак, увидев который, мама едва не упала в обморок от ужаса (а это показатель). Ещё рекомендую всем любителям яркой, пёстрой и тёплой одёжки третий и четвёртый этажи магазина «Детский мир» (он, если кто не знает, расположен в Москве). Там есть отделы перуанских бирюлек, среди которых можно и нужно нарыть себе цацки. Я их нарыла аж три штуки. Мне кажется, это чуть больше, чем дофига, потому что в Москве есть целая толпа магазинов, где я никогда не могу найти ни единой, даже самой завалящей цацки.

Соскучилась по «Интям» так, что мне «La rosa de los vientos» аж приснилась. Теперь, утолив акустический голод (плохо не иметь мр-3-плеера, надо бы завести), я изобретаю рецепт гениального пирога, который при встрече непременно скормлю Глазасте в благодарность за чудесное знакомство с чудесными чилийскими хулиганами.

Книги — это тоже цацки, но совершенно особого рода, и они у меня идут по разряду просто «книги», а не «особые цацки». Потратив немалые деньги за пару томов Лотмана, чувствую себя исключительной обжорой, хотя, справедливости ради, скажу, что за Лотмана не жалко никаких денег, даже самых очумелых.

Учебник испанского Родригес-Данилевской и Патрушева — это рулез или сакс? Я его купила от безысходности, полагаясь на одну интуицию, потому что перед отъездом совсем замоталась и забыла спросить рекомендации, а в магазине рядом не нашлось никого, кто мог бы сказать мне на этот счёт хоть что-то вразумительное. Памажите чем мажите!

Испанская фонетика — это (дамы, заткните, пожалуйста, уши) полный пиздец. Когда я после трёх суток медитации поняла, почему латиноамериканцы произносят «ll» как [ж’] или [й], мне чуть не стало дурно, потому что я никогда в жизни не изображу того, что там по кастильской классике должно произноситься, у меня язык под такое не заточен абсолютно. Кажется, латиноамериканцам в своё время тоже стало дурно, оттого-то они и решили не заморачиваться. Кстати, того, кто придумал, будто это должно произноситься как [л’], надо бы отстрелить с особой навязчивостью. Это всё что угодно, только не [л’]. А об остальных звуках я лучше умолчу для ясности. Пока, в общем, ниасилил, но асилю раньше или позже.

Хотели зиму — получите зиму. Минус тридцать проехались наждаком по моей нежной шкурке, уж два года как привыкшей к высокой влажности и любезной температуре окружающей среды, которая редко достигает даже нулевой отметки. Теперь я в отчаянии смотрю на свои руки, и кручина моя растёт, потому что я ненавижу не только декоративную, но даже и лечебную косметику, потому что всё время забываю ею воспользоваться, потому что мне, как правило, всё время не до того, потому что вечно есть дела поважнее. Вот сейчас допишу этот лытдыбровый постинг с элементами и пойду мазать руки чем-нибудь, что под них попадётся, если, конечно, опять не забуду.

Хотели зиму — так получите же её, чёрт побери! Главное, не забыть в другой раз поставить резиновые набойки на каблуки, иначе я и следующую зиму вся в синяках прохожу.

И всё-таки зима — это прелесть что такое! Вы были в Кузьминском лесопарке? Если нет, отправляйтесь туда и не жалейте ни о чём. Только в выходные не ездите, в выходные там не протолкнуться. Во времена моего детства этот парк был много краше, и красив он был своей неухоженностью. Есть вещи, которые реставрировать нужно (как, допустим, гениальные фильмы), есть вещи, которые реставрировать можно (как, к примеру, красивую одежду), а есть и такие вещи, которые реставрировать нельзя ни в коем случае. Я считаю, что Кузьминки отреставрировали совершенно напрасно. Из парка исчезла дичинка, изюминка, которая придавала Кузьминкам налёт легкомысленного озорства и одновременно наивной таинственности. Теперь это пусть большой, но просто парк, а раньше это был городской, но вполне настоящий лес. И всё-таки, если вы не были там, поезжайте. Несмотря ни на что, я считаю его самым красивым парком Москвы, и совсем не потому, что выросла в двух шагах от него, а… просто вот. Я считаю, что Москва — прекрасный город, хотя бы уже потому, что в этом городе есть Кузьминки. И, да, я обязательно вернусь туда, когда нагуляюсь вдоволь.

Купить ноутбук. Но сначала купить стиральную машинку. Ах нет, сначала — мебель, будь она… мебель. Начать, что ли, брать деньги за топталки? Так ведь с тоски помру, если это станет работой. Нет, пожалуй, это слишком высокая цена за паршивый ноутбук. Перебьюсь и без него. В конце концов, я сама себе девочка.

Кстати, у меня есть Настоящая Поганая Метла. Пару лет назад меня с этой метлой можно было принять за поклонницу гаррипоттера, потому что она была провезена аж через целых две таможни. К гаррипоттеру она, однако, не имеет никакого отношения. Она, заброшенная на Бородинском поле, найдена мною весной 2003 года. Я сразу поняла, что это Настоящая Поганая Метла, потому что, посудите сами, какая ещё метла может валяться на поле генерального сражения Отечественной войны? Ну я её и… забрала с собой. Она ведь там сгниёт, на поле-то. У неё и так уже была отломана половина ручки, но — вы не поверите! — она до сих пор вполне крепка и надёжна и всё так же отлично метёт. По-моему, тот факт, что Настоящая Поганая Метла вот так запросто валялась в грязи, почти затоптанная и всеми забытая, есть неоспоримое доказательство вопиющей небрежности и воистину устрашающей безграмотности не только музейных работников Бородино, но и всех моих сограждан, бывших на Бородинском поле и проходивших мимо этой метлы. Сначала я хотела отнести её в музей (негоже ценным экспонатам храниться где ни попадя), но потом подумала, что, во-первых, у меня и «где ни попадя» — это совсем разные вещи (где ни попадя она валялась в грязи, если уж на то пошло), а, во-вторых, музей сам себе злобный буратина, если разбрасывается такими вещами. Вот я её и забрала. Теперь она у меня есть. Если вы когда-нибудь приедете ко мне в гости, я обязательно покажу вам её, она висит над диваном у меня в кабинете, подобно тому, как раньше в дворянских семьях висело на стенах фамильное оружие. Я считаю, что это вполне фамильное (мало того, что я русская, так ещё и из бородинских мест родом) вполне оружие (это ведь не чем-нибудь, а ею, Поганой Метлой, выперли французов из России). Как и подобает настоящему воину, я храню эту реликвию и, надеюсь, сохраню её в целости (и к сроку она, будьте покойны, вернётся домой, даже если для этого понадобится провезти её ещё через сотню таможен).

Иногда, глядя на Поганую Метлу, я жалею о том, что у меня нет своего герба (хотя, в сущности, никто не мешает мне иметь герб, и поэтому я, возможно, обзаведусь им при случае). Так вот, если бы у меня был герб, я бы обязательно добавила к нему изображение метлы. А если бы кто-нибудь начал смеяться и обзывать меня дворником, я бы гордилась этой кличкой. Порой люди, обзываясь, выказывают чудовищное невежество. Куда бы, спрашивается, делись все эти бюрократы, программисты и редакторы, не говоря уже о бизнесменах, фабрикантах и прочих писателях, если бы не дворники и ассенизаторы, которых они по слепоте своей не замечают и обществом которых по чванству своему брезгуют? Ну хорошо, не все, но ведь многие, верно? По мне, дворник — это очень солидный человек. Я их, признаться, стесняюсь и, когда заговариваю с ними, чувствую себя гораздо мельче и незначительнее, чем даже на собеседовании у самого генерального из всех на свете директоров. Не знаю, почему, не спрашивайте. Я благоговею перед дворниками и, собственно, хочу сказать, что если кто-нибудь когда-нибудь решит дразниться в мой адрес дворником, у него ничего не получится. Я буду польщена.

О, а вот и интернет появился. Пойду я, пожалуй, в ЖЖ (некоторые говорят, что он зло, но я-то знаю, что настоящее зло невозможно персонифицировать). Буду читать френдов, слушать «Интей», гонять чаи и вспоминать грядущую весну. Что ещё надо усталому путнику, вернувшемуся домой!