Так, ну что ж, я, похоже, определилась с позицией по национализму, национальному вопросу и национальному всему. Очень хорошо. Теперь, во всяком случае, я совершенно точно знаю, что выступать буду против национализма в любой его форме.

Начну вот с чего. Нация, как и любая сущность вообще, не самоценна и самоценной быть не может. Она, как и любая сущность вообще, имеет какую-то ценность только в глагольном контексте, а именно: чем она занята, что делает? Что она производит?

Или, на худой конец, что с неё можно взять? Как её использовать?

Вот Вася Пупкин, простой рабочий из Мичуринска, производит обивку для мебели. А Маша Пупкина, жена его законная, превращает больные зубы в здоровые. К примеру, да? Книгу, которая лежит на столе, можно читать. Электричество даёт возможность читать эту книгу в тёмное время суток (а также даёт и массу других возможностей).

А нация-то чем ценна?

Можно сказать: «Она ценна тем, что производит и воспитывает людей!» Эва! — отвечу я на это. Гляди-ка, люди! А чем эти люди занимаются? Что даёт им именно принадлежность к какой-то определённой нации? Национальный менталитет? Фенотип? И как национальный менталитет с фенотипом влияют на сам факт деятельности человека? Нет, я понимаю, что люди разных национальностей будут делать одно и то же по-разному. Но я говорю о самом факте деятельности и не понимаю, в чём прикол, если люди одинакового уровня развития, вне зависимости от национальности, всё равно делают одно и то же. Какая разница, как они это делают?

Или вы всерьёз считаете, что способ самоценен?

Ну, вы не правы. Способ ценен только в том случае, если он приносит результат. И вот тут мы подходим к главному, к тому, что и есть правильно и хорошо.

А правилен и хорош, уважаемые все, только труд: производство, творчество, исследовательская деятельность. Извините, но всё остальное, все эти ваши нации, расы и прочие фантомасы — хуйня самая настоящая. Если люди ничего не делают, если они не трудятся, они яйца выеденного не стоят, пусть даже в их крови нет ни капли чужой примеси.

И наоборот, будь человек хоть сто раз мулатометисом, а если он трудится, он хорош.

Вот вам и вся философия незатейливая.

Вне производственного, глагольного контекста всякая сущность — это просто сферический в вакууме мерин. Сивый.

Теперь давайте посмотрим, что делают сегодня русские. Рассказывать надо? Надо ли, к примеру, рассказывать о том, кто укладывает на наших улицах асфальт и строит нам дома? Надо ли специально упоминать, кто выращивает и продаёт нам овощи и фрукты? Надо ли оговаривать отдельно, кто является сегодня в России трудящимся населением?

Вы меня извините, если что, но я вижу среди русских очень много менеджеров и прочих юрисгалтеров и очень мало рабочих. Просто рабочих. Я не удивлюсь, если окажется, что в России выросло целое поколение детей, которые даже к восемнадцати годам имеют очень смутное представление о том, чем отличается левая резьба от правой, а доменная печь от русской. О том, знают ли они, как это всё применяется, я даже спрашивать не буду, потому что открой любую газету и станет ясно: нынешняя мамаша в норме думает только о том, как бы избавить своего сынулю от армии и пролетарского будущего. А высшее образование у нас сегодня только ленивый не имеет. Институт — жениться — менеджер среднего звена. Или наоборот, менеджер среднего звена — жениться.

О девочках не говорю, девочки нынче — это вообще пиздец.

Таким образом, получается удивительная ситуация: у нас есть нация, но у нас нет народа. Мы ничего не производим. Нас одевают Индия с Турцией и Польша с Китаем, нам строят города гастарбайтеры, нас кормят иностранцы…

Мы, вообще, чем ценны-то? Тем, что на жопе сидим, просрамши средства производства и низведя само производство до уровня ниже плинтуса? У нас ведь непрестижно быть рабочим. Немодно. Негламурно. И вообще некузяво.

Так чем мы ценны-то? Тем, что учим детей презирать рабочих?

Нация, ответь, где твой народ?

Скажи мне, нация, за что тебя любить? За что уважать тебя?

Нет, я не националистка и никогда не стану ей. Более того, я считаю, что национализм плох: он апеллирует к самоценности нации и этим самым не позволяет ей превратиться в народ — в тружеников. А и действительно, зачем трудиться, если одна лишь принадлежность к нации оправдывает существование?

И не говорите мне, что есть-де «истинные» русские и «неистинные» и что, мол, «истинные» русские работящи, а кто неработящ — тот «неистинен». Этак можно подобрать любой угодный набор качеств и объявить, что только соответствующие этому набору являются «истинными», а все остальные — «неистинные». Не выйдет, ребята. Набор качеств — вещь политическая. Сегодня выгодны одни качества, завтра другие. Так и будем метаться то к одному, то к другому и увязывать это всё как-то с процентом крови?

А кто работать будет, пока мы мечемся? Гастарбайтеры?

Нация должна создавать народ, сиречь трудящихся, — только в этом случае её существование оправданно. А если она, вместо того чтобы создавать трудящихся и культивировать труд, сидит на жопе и разглагольствует о том, что, дескать, фошшысты ка-азлы или, наоборот, антифа уро-оды, — то для меня она шняга и лабуда. И цена ей три рубля в базарный день (исключительно за былые заслуги).

Вся — вся, повторяю, — культура создана народами. Не нациями. В противном случае русские никогда не смогли бы понять без перевода песни тех же чилийцев. Да даже и просто чужая музыка была бы для нас бессмысленным набором звуков.

Нация накладывает отпечаток на способ — и так рождается уникальность. Но уникальность сама по себе так же бесполезна, как и всё остальное. Уникальный мудак, например, ничем не ценен.

Так что национализму — нет. Он, даже вопреки желанию лучших его активистов, плодит уникальных мудаков и отвлекает людей от работы. Он не позволяет нации превратится в народ. Он, таким образом, не позволяет и объединиться, потому что единство возможно только в труде.

А вот самим нациям — да. Создать уникальный народ — это хорошо и правильно. Вот только никакого национализма для этого не надо, а надо только работать, работать и ещё раз работать. Не отдавать свои места гастарбайтерам, а занимать их самим; завоёвывать обратно средства производства и бастовать против низких зарплат; пахать и сеять, лить сталь и писать книги, выращивать телят и осваивать космос — вот вам и всё единство, и вся политика, и вся правильность. И уважать нас тогда будут не потому, что мы превратимся в бритоголовых отморозков, а по факту результатов нашего творчества. Кто много сотворил, с тем нельзя не считаться: воплощённая идея — это слишком веский аргумент против презрения.

Только труд имеет ценность — свободный, творческий труд. Остальное, извините ещё раз, — хуйня.

Воистину, никогда не победить единый народ. Но — народ. Не нацию. Нация без народа пролетает, как фанера над Парижем. Вспомните, с чего начался развал Советского Союза и почему вдруг возник национальный вопрос. Ну или хоть на цыган посмотрите, что ли.

PS. Спасибо Глазасте за короткую дискуссию в предыдущем постинге. Очень вовремя получилось.