Вначале я хочу сказать спасибо всем, кто брал на себя труд видеть во мне живое существо, даже когда я писала о схемах. Просто на всякий случай. На тот случай, если завтра меня вдруг переедет автобус и я окажусь уже не в силах поблагодарить кого-то за что-то.

Level 1

Меня всегда поражали люди, которые не видят разницы между собственно человеком и действиями человека, равно как между человеком и его творчеством. Повесить ярлык на основании поступка — это едва ли не болезнь современного общества (современного, потому что я не жила в иные времена и не знаю, как там обстояли дела с переходом на личности). Иной раз думаешь: лучше б матюками обложили, честное слово. Но нет, мы ж интеллихенция-с, мы ж культурные-с, мы ж поголовно с высшим образованием, как можно-с.

Это как бы в целом, потому что такие вещи наблюдать противно всегда, независимо от того, кто подвергается очередному «психоанализу». Это противно наблюдать, даже когда противен сам «пациент». «Пациент»-то, может, и гад, но те, кто перемывают ему кости и обсасывают хрящи, гораздо более омерзительны, чем он сам.

Он сам, по крайней мере, хоть что-то сделал. Он, грубо говоря, распахал и засеял поле. (Не важно в данном случае, что посеяно, пшеница или саблезубые тигры. В конце концов, мы никогда не можем знать заранее, что именно пойдёт нам на пользу.) Те, кто обсуждают его, — просто пасутся на распаханном им поле. Они выковыривают зёрна, брошенные в почву, внимательно их изучают и говорят, что пахарь… одет в холщовые штаны.

Понимаете, они говорят даже не о том, чем опасны или полезны семена, которые попали им в руки. Они говорят даже не том, как очистить поле от этих семян или избавиться от пахаря. Они — обсуждают — его — штаны.

Level 2

Те, кто давно меня читают, знают историю с Зайцем. Те, кто читают недавно, ничего не потеряли, а если захотят, найдут эту историю сами по архиву.

В ту пору очень много находилось людей, которые верещали: «Схизма ратует за то, что графоманов надо бить, но когда ударили её саму, закатила истерику!»

Я теряюсь до сих пор, когда нахожу подобные реплики. Нет, мне не обидно, а я просто теряюсь, потому что логика этих людей являет, по-моему, одну большую загадку. Когда я предметно рву в клочки чью-нибудь графомань, я рву в клочки графомань. Я могу задаваться вопросами об уровне развития человека, который писал эту графомань, но я никогда не стану утверждать, что этот конкретный человек — пустышка, потому что написал пустышку. Я не знаю, что собой представляет сам человек, максимум — могу что-то предположить. Может, он ангел неземной — я ж не телепат, правильно? И, кроме того, никто не заставляет человека реагировать так болезненно на оценку сотворённого им. Не удалось сегодня, получится завтра. Это же просто, нет?

Когда пытаются ударить меня, выбирают почему-то не мои работы, а меня лично. Может быть, потому что я плевать хотела на безосновательную критику моих работ, а «консилиуму», с одной стороны, не хочется напрягать мозги, чтобы найти основания, а с другой — хочется наверняка уязвить. Не знаю, может, и так. А может, и по-другому. В любом случае ни одной содержательной оценки моих работ мне пока ещё никто не дал. Имхи (нравиццо/нинравиццо) есть, предметного разбора, над которым можно было бы хотя бы подумать, — нет.

Зато очень много оценок меня персонально.

И мне же ещё ставят в вину то, что я-де «не умею держать удар» и «развожу сопли».

Я давно уже пишу сюда с неизменным ощущением, что совершаю самоубийство. Но если бы такое ощущение преследовало только меня…

Общего у этих двух level’ов одно: люди отождествляют индивида и действие, совершённое индивидом, проецируют своё отношение к действию на самого индивида. Получается какая-то очень странная ситуация: тот, кто может и хочет что-то делать, вынужден едва ли не бесконечно отбиваться от тех, кто может и хочет только гадить.

И мало того, человек, который может и хочет что-то делать, нередко попадает в положение, когда даже и пожаловаться-то толком нельзя, ведь любая его публичная эмоциональная реакция на внешний раздражитель немедленно откроет мартышкам и прочим шавкам простор для очередного «психоанализа». Ну а поскольку сочувствующая аудитория по определению на порядок инертней мартышек, то выходит, что противовеса мартышкам нет.

Я знаю, что меня читают люди, которые травят других (не обязательно лично меня, а вообще других людей). Именно травят, хотя им может казаться, что они просто высказывают свою точку зрения. Однако точка зрения сильно отличается от травли: между нравиццо/нинравиццо и «наверное, у пациента МДП в маниакальной фазе» есть немалая пропасть, знаете ли. На днях я стала свидетелем полемики, предметом которой служила чужая сексуальная ориентация. Ещё чуть раньше, но уже в другом месте, обсуждали внешний вид человека, а почти одновременно с этим на другом конце ЖЖ велась «диагностика» людей по их реакции на столкновение с ненормальным.

Люди, вы действительно мартышки? Вам больше не о чем поговорить, кроме как о чужих и, возможно даже, несуществующих проблемах? Не много ли вы на себя берёте? Не жмёт ли вам в паху, что подобным же образом могут когда-нибудь высказаться о вас самих — и высказаться так, что родственники забегают по квартире в ожидании неотложки? Почему вы высказываетесь не о творчестве или конкретных действиях, не о результатах творчества или конкретных действий, а о собственно людях? Чем так привлекательны для вас эти люди? Или все эти высказывания суть свидетельства вашего богатого внутреннего мира?

Но если ваш внутренний мир действительно богат, почему вы не предъявите его красоту и разнообразие? Почему вы прячете красоту и разнообразие под замки, а миру предъявляете лишь попытки затравить человека, которому — я знаю это по себе — и ответить-то толком нечего? Почему не наоборот, если уж так хочется потравить в своё удовольствие? Где резон? Где логика? Где здравый смысл?

И вы же ещё имеете наглость ставить людям в вину попытку оградить себя от вас и подобных вам.

Level 3

Я чувствую себя здесь слоном в посудной лавке. Я негламурна, нежеманна, неманерна и нелытдыбрна. Мне очень часто хочется написать жирным шрифтом (кеглем этак девяностым): «Журнал закрыт». Всякий раз, как меня посещает такая мысль, я сдерживаю себя и всякий же раз удивляюсь самой себе, хотя что тут удивительного: мне, как и всякому, кто делает хоть что-то, нужна обратная связь.

Меня беспокоит только качество этой обратной связи. Я могу по пальцам пересчитать людей, которые способны написать в комментарии что-то содержательное или, по крайней мере, рождённое в результате честного размышления, причём оппоненты опять же получаются всегда активнее союзников. Очень часто человек, в ком написанное мною находит весьма живой отклик, не пишет ничего, просто потому что ставить идиотское «+1» рука не поднимается, а ничего более умного в голову не приходит. Винить ли таких людей в инертности? Можно, конечно, и обвинить, но я предпочту констатировать, потому что активность — результат на внешний раздражитель; глупо требовать активности от человека, который не только ничем не раздражён, а даже и удовлетворён. Меня лишь удручает тот факт, что я должна вести дискуссию одновременно с несколькими оппонентами и нередко даже без минимальной видимой поддержки.

А ещё чаще получается так, что поддержка приходит в начале дискуссии — и тут же благополучно уходит. Через некоторое время я снова остаюсь бодаться с оппонентами в одиночку. Самое же неприятное заключается в том, что оппонент чаще всего критикует не написанное, а помстившееся ему лично. Выхватив из текста знакомое словосочетание или фразу, показавшуюся ему подозрительной, или даже раздражающий термин, он, не обращая внимание ни на контекст, ни на знаки препинания, ни на что вообще, начинает «развивать» мысль, уводя её в действительности от предмета обсуждения даже дальше, чем она могла бы оказаться, начни он рассуждать о постороннем предмете сходу.

Сказать, что всё это выматывает, — это ничего не сказать. «Выматывает» — не то слово. Я действительно чувствую себя самоубийцей, публикуя очередной свой постинг.

Я могла бы, как раньше, просто не обращать внимания на чужие реплики. Но мне так часто ставили это в упрёк, что я давно уже зареклась оставлять без ответа хотя бы минимально содержательный комментарий, обращённый ко мне лично. Таким образом, я теряю время в бесплодных спорах, потому что сама не извлекаю из этих споров ничего, кроме беспредельной усталости. Нервы становятся ни к чёрту. Оно и понятно: нервы в этическом тупике всегда становятся ни к чёрту, а отсюда см. level 2.

Выруливать же из этических тупиков я не мастак, и поэтому мысль о том, чтобы уйти отсюда и заняться делом в одиночестве посещает меня всё чаще и чаще.

Ушла бы давно, но игра «пусть каждый возьмёт сколько сможет» слишком привлекательна, чтобы можно было с лёгкостью приняться за другую. Когда-нибудь я окончательно пойму, что в этой игре у меня нет партнёров, и напишу аршинными буквами: «Журнал закрыт».

Но пока ещё он открыт, и я, как всегда, пишу здесь то, что больше всего занимает меня сегодня.

И даже знаю, что скажут на это — про себя или вслух — мартышки.

Level 4

«Болезни интернета», — возможно, ляпнет кто-нибудь, размышляя о блоггерах, и окажется не прав. Болеть в каком-то одном месте, оставаясь здоровым в другом, невозможно. «На кухне я здоров, а в спальне болен» — это из разряда маразмов. Нет, нет, не льстите людям. Болезни приходят в интернет только вместе с носителем, иначе никак.

Просто, глядя на лепрозорий, многие думают о том, что здание и есть носитель болезни.

И как же это напоминает манеру судить о штанах по зёрнам!