Две истории. Уже, очевидно, баян. Автор постинга рассказывает о том, как вятский охотник застрелил нескольких азербайджанцев за то, что один из них не отдал ему денег и прилюдно оскорбил. Мораль:

Дали ему 13 лет.
Относятся к нему хорошо. И зэки и менты.

А я бы ему орден дал. За мужество.
Побольше бы таких, может бы и жили бы не так говенно.

Автор комментария, в свою очередь, рассказывает историю о том, как беженец-армянин поселился в деревне, завёл ферму, нанял местных мужиков, которым исправно платил, а потом ссудил им денег. Батраки, однако, «деньги пробухали», а когда армянин потребовал вернуть долг, сожгли ему ферму, а самого избили вместе с семьёй едва ли не до смерти. Мораль:

чувак оттуда уехал и деньги платить стало некому. работать самим и что то поднимать никто не хотел. так и померли от водки в большинстве своём к нынешнему времени.

Автор постинга отвечает на эту историю про армянина раз:

Я вам таких историй приведу тысячу. А эта история в своем роде редкая. И внушающая определенную надежду. Что не все спились и превратились в вонючее быдло.

И ещё раз:

Я вам таких историй тоже могу рассказать.Но вот парадокс как начнешь говорить, что "Ваньки"не только в говне лежат и самогон хлещут, а могут поступить по мужски,начинается вой шавок.

А и в третий раз (уже, правда, на другую историю, но тоже в главном похожую):

я знаю таких людей.
Я рассказал КОНКРЕТНУЮ историю. Не переврав ни одного факта.
Я не могу понять реакции на нее.

Не может человек понять реакции, да. Ну что ж, я так думаю, это проблемы человека, а никак не мои личные. Рассудив примерно в таком духе, я в дискуссию не полезла (ибо лучше, чем объяснили бы уже высказавшиеся, не объяснила бы), а решила изготовить вот этот постинг.

Итак, что мы видим в «конкретной» истории про вятского охотника? Видим мы, во-первых, весьма неконкретную апелляцию к этике («поступил по мужски»). Согласитесь, «взяли в долг и пропили», «обещал расплатиться и не расплатился», «застрелил», «спалили ферму» и «избили» — это вполне конкретные вещи, да. А вот что такое «по-мужски»? Что под этим имеется в виду? Спекулировать красивым термином можно и так, и сяк, и ещё фиг знает как. Но где критерии поведения «по-мужски»? Каким недвусмысленным способом мы можем установить, поступает ли человек «по-мужски»?

Или поведение «по-мужски», в точности, как «нерусь» и «интересы нации», нужно определять строго интуитивно?

Но если так, то, по-моему, ничего удивительно нет в том, что начинается, как пишет автор, «вой шавок». «Шавки» при ближайшем рассмотрении оказываются весьма здравомыслящими людьми, не желающими соглашаться с высокой наградой за поступок, формально неадекватный ситуации. Ведь непредвзято определить фактическую его адекватность возможности не представляется: этические категории всяк толкует, как ему больше нравится.

Вот именно этим «конкретная» история, рассказанная автором постинга, и неубедительна. Слишком много абстрактных максим и слишком много поправок на этику. Пафос шаток и логическому осмыслению не поддаётся. Неконкретна, одним словом, эта история… в отличие от истории, рассказанной комментатором.

Тем не менее, националисты при поддержке сочувствующих радостно подхватывают её и делают достоянием всего рунета.

Я привожу здесь этот пример не для того, чтобы полемизировать с кем-то, нет, я сейчас действительно слишком измотана, поэтому сетевые баталии подождут. Я сейчас просто рассказываю о том, как националисты и им сочувствующие сознательно или неосознанно (это не имеет значения) спекулируют этическими категориями и игнорируют логические доводы.

Это очень, как говорится в некоторых кругах, показательный пример.

Я вам сейчас приведу другой — а вы подумайте, если будет желание, возможно ли им спекулировать?

В одной весьма среднерусской деревне жил обычный мужик, каких много. На вид угрюмый, но в душе незлой. Строгий. У него была семья: жена, дети, внуки. У него были корова и пасека. Он много трудился всю свою жизнь. Когда грянула перестройка, ему пришлось трудится ещё больше, потому что рыночная экономика поставила его, пожилого, хоть и работящего человека в очень тяжёлые условия.

Тем не менее, он не спился и не опустился. У него всегда были корова и пасека. Он помогал соседям, а соседи помогали ему — так и выживали.

Потом у его жены, милой, приветливой, хлопотливой и очень застенчивой старушки, случился инсульт. Мужик ухаживал за ней до самой её смерти.

А потом умер и сам.

Он никогда никого не убил с тех пор, как вернулся после Победы. И ферм чужих он не жёг. Он вообще не любил одалживать. Его самого тоже, вроде бы, никто не трогал, а местный алкаш и зек, отсидевший за особо тяжкие, боялся и уважал. Его звали Григорий. Дядя Гриша. Дети его, внуки и правнуки живут, конечно же, в городе, в деревню только по выходным приезжают. Тяжело сейчас в деревне, умирает она.

Вот, собственно, и вся история. Даст кто-нибудь дяде Грише и жене его, тёте Насте, орден мужества — просто за то, что не бросили хозяйство и не предали землю, когда страна предала их вместе с землёй? Могли бы ведь и уехать. Дети звали.

Но у меня есть и другие вопросы. Дело в том, что дядя Гриша — редкое исключение, тогда как история про армянина, пересказанная в начале постинга, действительно лишь одна из тысяч. У этих историй, про дядю Гришу и про армянина, только одно общее: люди согласны были отдавать свой труд земле.

Понимаете, вот тот человек, армянин, он ведь тоже землю поднимал. Ферму завёл, работу людям дал, денег ссудил… Мне, вот, к примеру, кажется, что это весьма по-мужски. И по-женски, кстати, тоже. Это, вообще, по уму, если без этических бирок к вопросу подойти. Село, оно и есть село, всяк друг другу помогает, без того никак.

А вот по уму ли убивать за шкурки и бранное слово? Притом не одного лишь виноватого, а и всех его приятелей?

И по уму ли пропивать одолженные деньги и разорять потом чужое хозяйство, а впридачу ещё и на людей покушаться? (Вот, кстати, азербайджанец, убитый охотником, хоть, конечно, говно человек: и обманул, и, можно сказать, в морду обманутому плюнул, — но, в отличие от русских батраков, дом кредитору не сжёг и самого его не тронул.)

Может, всё-таки не в национальности дело-то? Есть оскорбление и отказ отдавать долги — и есть убийство (в том числе и случайно подвернувшихся под руку) в отместку за такой отказ. Может, вот так-то правильнее будет пересказать, как вы считаете?

Я считаю, что правильнее. Только вот я совсем не уверена в том, что хотя бы половина одобривших поведение вятского охотника закричат, услышав такую версию: «Слава, слава! Убийце орден!» Скорее уж скажут, что это сильно смахивает на банальные разборки.

И добавят: нет в этой истории ничего «в своем роде редкого». Есть «кидалово» и месть. В начале девяностых таких историй было пруд пруди, и участвовали в них и русские, и нерусские, и просто мимо проходившие.

Вот такая, вот, слава России, ё-моё. И думается мне, что эта «слава» так и останется с ней до тех пор, пока ордена, которые виртуально раздаются уголовникам, не станут получать скромные дяди Гриши и всякие прочие фермеры.

Ибо, знаете ли, не по уму это всё покамест.

А уж насколько это всё по-мужски и по-русски, меня при таких обстоятельствах совершенно не заботит.