Оставшиеся двери. Начало. Продолжение, часть первая. Продолжение, часть вторая.

Вещи, которые я делаю чаще всего

1. Работаю. Под словом «работа» подразумеваю не только и даже не столько правку чужих текстов, сколько собственное творчество. Так как творчество — штука разнообразная, то под определение «работа» попадать могут внешне совершенно неожиданные вещи. К примеру, тихая прогулка по городу. Или даже купание. Всяко бывает. В конце концов, работаю-то я головой, а гуляю и плаваю телом, так что никакого противоречия.

2. Сплю и ем. Когда не сплю и не ем дома, см. п. 1.

3. Путешествую. Путешествие — это не расстояние, а состояние, поэтому путешествовать можно как в Анды, так и в ближайшую подворотню.

4. Валяюсь на солнце и тихо млею. Я очень люблю солнце, и мне даже безразлично, любит ли оно меня. На солнце лучше всего валяться, для телодвижений оно непригодно: ходить под ним жарко, потому что потеешь и устаёшь, сидеть неудобно, потому что хочется увалиться, а стоять я терпеть не могу, лучше пять километров пройти, чем пять минут на месте постоять. Но вот валяться лучше всего именно на солнце… даже на солнышке, да. Когда валяешься на нём, главное не заснуть. Заснёшь — будешь сутки в койке валяться.

5. Пью чай всё время, пока сижу дома. С утра… то есть как проснусь и пока спать не лягу.

Места, куда я хочу попасть

1. Загробный мир. Вам «хи-хи» и «все там будем», а я, вот, не знаю, будем мы там или нет. Между тем очень хочется быть и там тоже. Так что попасть туда я хочу, однозначно. Другое дело, что в вопросе существования загробного мира от меня, скорее всего, ничего не зависит. Это, конечно, жаль, уж я-то проголосовала бы «за», будьте уверены.

2. Калинов мост из п. 1. Если выяснится, что п. 1 существует, но в нём отсутствует п. 2, я подам протест как минимум в местное географическое общество. Входить, так победителем, иначе нафига оно мне надо?

3. Дальний Восток. Причём через мыс Доброй Надежды.

4. Западное побережье Южной Америки. Причём через мыс Горн.

5. Ещё раз Углич. Хочу убедиться, что в четырнадцать мне не померещилось и Та Самая Фреска действительно живая.

6. Ещё раз ладожские шхеры. Просто потому, что это вечное. Хотя это, конечно, по большей части ностальгия.

…Во-первых, у нас не было завал-талей. То есть вообще не было. Было так: сегодня завал-талью будет спинакер-брас, завтра — кормовой швартов, а послезавтра — Анюта…

— Самая распространенная болезнь в экспедиции — это разрыв мордочки.

…Зачем нам центр Ладожского озера? Да хотя бы затем, что там лежит клад. В былые времена там утоп какой-то пират с Карибских островов, а при нём был клад. Что пират с Карибских островов делал в Ладожском озере? Ясное дело, шел в порт. Как он очутился в Ладожском озере? Это очень просто: он был пригрет Петром I, национальным героем Приладожья…

— Это Клабаутерманн. Это такой корабельный гном! Зловредный, пакостный старикашка. Он живет под брашпилем. У нас, на «Фее», брашпиля не было, и он жил под правой лебедкой. А здесь живёт под дизелем.

...Мимо сновали шкоты, фалы, ноги и паруса...

— Глазомер-то у тебя хороший, только скорость большая.

— Ну да. Уж если кто упадет за борт в поле моего зрения, то я его однозначно догоню... и живым он от меня не уйдет!

…У нас вообще из специально обученного только старпом, шпангоуты и швабра. А все остальное еще как минимум лет пять обучать надо…

— Да пусть идут. Я их распустил — я их и убью когда-нибудь.

Нет, не пойду в шхеры. Пусть как есть останутся.

Имена, которые я использую

Бросьте. Какие уж тут имена, в таких-то шхерах!