С немотивированной агрессией в свой адрес я сталкивался за всю свою жизнь, пожалуй, раза три или четыре. И всего лишь один раз её источником был мужчина. В остальных случаях – женщины. И вот, не далее как в минувшую пятницу, мне было обещано: а) разбить стекла; б) наложить кучу у двери в квартиру; в) развесить везде объявления, содержащие компрометирующую меня информацию. И еще много чего прекрасного. Моя интеллигентность позволила мне лишь скромно заметить в ответ, что даме перед сном лучше пить валериановые капли, а не водку. И что предпринимать попытки ворваться в квартиру к незнакомому человеку в 12 часов ночи не стоит. Но это, так сказать, цветочки. Мне всегда казалось, что привычка сидеть на лавочке у подъезда является пережитком идиотизма деревенской жизни, который был присущ первому, максимум второму, поколению горожан. Но как выяснилось, сей пережиток оказался весьма живучим, и поколению, выросшему в асфальтовых джунглях, он свойственен ничуть не в меньшей мере, чем их дедушкам и бабушкам, появившемся на свет среди родных березок и осин. С удивлением я узнал, что за мною, живущему тихо и скромно, почти, можно сказать, растительной жизнью, твердо убежденному в том, что никому в мире, за исключением нескольких людей, до меня нет никакого дела, ведется тщательное наблюдение. Фиксируются мои уходы и приходы, контролируется звуковой фон моей квартиры. Честно говоря, мне стало неуютно. Надо сказать, что со звукоизоляцией в доме обстоит неважно. И я, зачастую, оказываюсь невольным зрителем, точнее, слушателем звуков чужой жизни, начиная от лая собаки и заканчивая любовными стонами. То же самое справедливо и в отношении меня. Но ни разу в жизни мне не приходила в голову мысль превратиться из невольного свидетеля чужой жизни в её участника. А вот даме, живущей за стенкой, такая мысль пришла. А может это любовь? Но боюсь, она останется навсегда неразделенной.