Фанатизм - это такого рода уверенность в своей личной правоте, которая делает человека глухим к любым доводам благоразумия или милосердия. Эта уверенность отличается от убежденности в истине чего-либо. Христос - непреложная Истина, а я - слабый человек, склонный по своему неразумию понимать Его превратно или по своей испорченности искажать его волю. Лично я могу быть неправ сколько угодно.
Фанатик же не различает своих мнений от той высшей истины, служителем которой он себя почитает. При этом ценности, которым он служит, вовсе не обязательно носят религизный характер - в прошлом веке наиболее жуткие примеры фанатизма дали именно светские идеологии.
Я думаю об этом, наблюдая карикатурный конфликт двух фанатизмов - светского и исламкого. Разумеется, далеко не все приверженцы светского государства - и далеко не все мусульмане - являются фанатиками, но сам конфликт подпитывается именно фанатизмом. Обличители исламского фанатизма и без меня найдутся, так что я лучше обращу внимание на фанатизм светский.
Этот фанатизм не может признать, что религиозные чуства имеют такое же право на существование, как родственные или национальные; идея, что религиозую идентичность следует уважать так же, как расовую или национальную воспринимается им как нестерпимая ересь. В рамках единственно правильного светского мировосприятия никаких подлежащих защите религиозных чуств не существует. Этому фанатизму нет дела до живых людей, их чуств, их ценностей, и, наконец, их жизней. Например, Адре Глюксманн призывает:

Все газеты должны были опубликовать карикатуры датского издания, газеты, не сделавшие этого и называющие себя светскими, в действительности - трусы.

Он отлично знает, что разжигает конфликт, чреватый человеческими жертвами; но ему, как и всякому фанатику, плевать на жертвы. Разумеется, плевать и на всякие соображения благоразумия или целесообразности - "карикатурная война" просто подарок исламским экстремистам, подарок, от которого они, разумеется, не отказываются. Даже действуя по прямому заказу исламистов, деятели вроде Глюксманна не могли бы принести их делу такой пользы. Никакая исламисткая пропаганда не могла бы повредить делу интеграции мусульман в европейское общество так сильно, как этот отказ считать верующих мусульман за людей, чьи глубочайшие чуства заслуживают какого-либо уважения.
Дело тут не в свободе слова; те же самые деятели отнюдь не возражают против ограничений на публикации раситского или антисемитского характера. Свобода слова отлично совмещается с ограничениями на оскорбления чьей-либо расы или национальности, с преследованиями за печатные личные оскорбления и клевету - но вот ничем не стесненные оскорбления религии почему-то считаются для этой свободы совершенно необходимыми.
Религиозно-нейтральная (т.е. нефанатично-светская) позиция могла бы рассматривать религиозные чуства наряду с любыми другими - родственными, национальными, личными, и защищать их на тех же основаниях. Светский фанатизм отказывается смириться с их существованием. Светские фанатики не могут перенести, у кого-то рядом с ними могут быть чтимые святыни. Для них это принципиальный вопрос - настолько принципиальный, что они готовы отбросить собственные декларации об уважении к человеческому достоинству - и даже к человечской жизни.