Валерий Каджая

О жизни евреев в России написано так много, что даже слишком. И, тем не менее, мало кто знает даже среди евреев о трагической доле кантонистов. А ведь даже погромы, как ни страшны и бесчеловечны они ни были, бледнеют перед ней.


Кантонисты


До воцарения Николая I евреи на воинскую службу не призывались, но взамен на них налагалась двойная подать. Новый император, чьим идеалом государственного устройства была казарма, посчитал невозможным такое нарушение общего ранжира и для скорейшего достижения единообразия издал 26 августа 1827 года указ, в котором повелевал «обратить евреев к отправлению рекрутской по-

винности в натуре». В этом нововведении царю виделось уравнивание евреев с христианами, а если точнее, их христианизация. Уравнивание носило, однако, явно неравный характер: еврейские общины (кагалы) обязали поставлять ежегодно по десять рекрутов с каждой тысячи душ населения, тогда как норма для православных составляла всего семь человек с той же тысячи душ, но - раз в два года, то есть в целом почти в три раза меньше! Вот тебе, бабушка, и царское «уравнивание».

Но трепет и смятение охватили евреев не только и не столько по этой причине. Если православных «забривали» в армию в возрасте с 18 до 25 лет, то еврейским общинам позволялось заменять взрослых мужчин мальчиками с 12 лет. Детей, естественно, не ставили тут же «под ружье», но определяли вначале в школы кантонистов. Они были созданы еще в 1805 году как учебные заведения низшего разряда для солдатских детей и сирот. Мальчиков готовили там к военной службе, а также обучали основам письма, чтения, счета и Закона Божьего.

Мы привыкли представлять «солдатчину» как исключительно армейскую службу: участие в маневрах, смотрах или в войнах. На самом же деле через несколько лет солдатам разрешали обзаводиться семьями, жили они в избах в так называемых военных поселениях и в свободное от муштры время подрабатывали ремеслом, мелкой торговлей и возделыванием своих крохотных приусадебных участков. Семьи, как правило, отличались многодетностью, поэтому родители охотно отдавали ребят на казенный кошт, особенно вдовы - все-таки основным занятием отцов была война, откуда многие, ясное дело, не возвращались.

По достижении 18 лет кантонистов переводили в солдаты - на 25 лет, ибо годы обучения в школе в военный стаж не засчитывались. Перед очередным набором правительство назначало требуемое количество рекрутов от каждой общины. Старшины кагалов (общин), ответственные за призыв, должны были непременно выполнить спущенный сверху «план», не то их самих в наказание забривали в армию. Год за годом власти вводили все новые ужесточения. Когда в Бердичеве накопилась «недоимка» в сорок пять рекрутов, которых община не смогла представить, губернатор потребовал в наказание 135 (!) штрафников. Город окружили отряды солдат, и шесть недель Бердичев находился на осадном положении. Повсюду шныряли солдаты и полицейские, проводившие облавы и обыски. В конце концов удалось набрать 80 детей и 11 взрослых.

Мальчиков, оторванных навсегда от родного дома, отправляли обыкновенно в отдаленные губернии - Пермскую, Вятскую, Казанскую, Симбирскую и далее, где не было еврейского населения. От Украины до Сибири добиралась в лучшем случае треть детей, остальные умирали в пути, не в силах перенести непосильные даже для взрослых пешие переходы на холоде, в дождь, в жару, при скудном питании и дурном обращении. «Мы промокли до костей, - вспоминал один из кантонистов, - а сушиться было негде; на нас все прело, белье мыть нам было не под силу, да мыла и не давали. От усталости мы засыпали под лавками на мокром полу, да так крепко, что наутро нельзя было нас добудиться».