Изобретения Сиртаки
У Оливера Сакса в знаменитой книжке есть глава "Амурная болезнь", про давно завязавшую бывшую проститутку, у которой внезапно на склоне лет рецидивировал нейросифилис.

Недавно в клинику обратилась Наташа К., жизнерадостная женщина девяноста лет от роду. Она рассказала, что чуть больше года назад с ней произошла 'перемена'.
- Какая перемена? - поинтересовался я.
- Восхитительная! Сплошное наслаждение! - воскликнула она. - Я стала более энергичной и живой, я снова была молода. Меня даже начали интересовать мужчины. Я стала игривой, да-да, совсем как котенок.
- И это вас обеспокоило?
- Сначала все было в порядке. Я чувствовала себя великолепно - чего же тут было волноваться?
- А потом?
- Потом друзья забили тревогу. Поначалу они удивлялись: 'Ты просто сияешь - настоящий фонтан жизненных сил!', но затем посчитали, что это не совсем пристойно, что ли. 'Ты всегда была такая тихоня, - говорили они, - а теперь флиртуешь, хихикаешь, рассказываешь анекдоты - ну можно ли так, в твоем-то возрасте?'
- А вам самой как казалось?
- Я была сбита с толку - так захвачена происходящим, что ни о чем не задумывалась. Но в конце концов пришлось. Я сказала себе: 'Наташа, тебе восемьдесят девять, и это тянется уже целый год. Ты всегда была сдержанна в чувствах - а тут так разошлась! Ты пожилая женщина, жизнь клонится к закату. Чем объяснить эту неожиданную йфорию?' И как только я подумала об эйфории, дело приняло другой оборот... 'Дорогая моя, ты нездорова, - сказала я себе.
- Тебе слишком хорошо, ты, должно быть, больна!'
- В каком смысле? Эмоционально, психически?
- Нет, не эмоционально - физически больна. Что-то в организме, в мозгу приводит меня в такое возбуждение. И тогда я подумала: боже мой, да это же амурная болезнь!
- Амурная болезнь? - переспросил я в недоумении. - Никогда о такой не слышал.
- Сифилис, голубчик. Почти семьдесят лет назад я зарабатывала на жизнь в борделе в Салониках, там его и подцепила. Он был тогда у многих, и мы прозвали его амурной болезнью. Спас меня будущий муж - вытащил оттуда и
вылечил. Это случилось, конечно, задолго до пенициллина.

В принципе, это идеальный наркотик. Ну, отличный. Кажется, японцы в концлагерях экспериментировали с осчастливливанием гоев трепонемой - не знаю, нахрена они это делали, но, в принципе, представьте - ваша жизнь стала пресной, устрицы и дефлопе с крутоном не радуют пресыщенное чрево и солнце ебаный фонарь, и тут вы просто берете, правильно заражаетесь сифилисом, пользуясь рекомендациями лучших собаководов, et voila.

Наркотики и вообще психотропы (транквилизаторы, антипсихотики, SSRI, литий и т.п.) - это огромная химическая кувалда, которой человек бьет себя по голове и тушке; что проявляется, в частности, в действии не только на голоса в голове, на трибунах становятся тише, но и на хуй с пиздой, анатомически и духовно диаметрально противоположно расположенные (хотя и привод от них, отчасти, в голове); в сериале Scrubs главврач тайком потчует свою пожилую жену антидепрессантами, чтобы отбить у нее либидо, отстань, беззубая, твои противны ласки.

Для наркотиков и психотропов такое действие совершенно лишнее; вернемся к главе про проститутку:

- Я не уверена, хочу ли вообще лечиться. Конечно, я больна, но мне так хорошо. Чего уж скрывать, это очень приятная болезнь. Я уже двадцать лет не была такой живой и веселой. На моей улице праздник. Хотя праздник может зайти слишком далеко... У меня бывают такие мысли, такие поползновения, что и не рассказать, - в общем, глупые и гадкие, даже думать неловко. Сначала ты как бы слегка под мухой, жу-жу-жу да зю-зю-зю, но еще чуть-чуть, еще один шажок - и все...
Она изобразила слюнявого, дергающегося маразматика.
- Я как поняла, что это амурная болезнь, так сама к вам и пришла. Если станет хуже, будет, конечно, ужасно, но и полностью вылечиться - тоже кошмар. Пока бледненькие не проснулись, я не жила, а только тупо прозябала. Не могли бы вы оставить все как есть?
Совещались мы недолго, так как курс лечения был, к счастью, очевиден.
Миссис К. назначили пенициллин, который, уничтожив спирохет, никак не затронул вызванные ими растормаживающие изменения в мозгу.
В результате миссис К. убила двух зайцев. С одной стороны, она наслаждается умеренной свободой от сдерживающих импульсов, чудесной вольностью мысли и чувства, с другой - ей не угрожает больше потеря самоконтроля и дальнейшее разрушение коры головного мозга. Волшебно воскреснув и омолодившись, она надеется прожить до ста лет.
- Как забавно, - говорит она, - подарок от Амура.

Итог разительно отличается от историй из книги "Awakenings" того же автора, где людей с летаргическим энцефалитом фон Экономо (который обращает вас в овоща вроде парализованной собаки, который все понимает, но ни сказать, ни вообще сделать ничего не может, только смотрит трогательными потухшими глазами в разные стороны) на краткое время возвращали к жизни с помощью L-изомера дигидроксифенилаланина, метаболического предшественника дофамина, способного, в отличие от последнего, проникать сквозь гематоэнцефалический барьер - после чего их новообретенное существование почти всегда превращалось в чудовищную хтонь из-за невозможности подобрать адекватную дозировку.

Бактерии и, особенно, вирусы же не кувалда, а аккуратная отмычка, они специфичны по ткани, умеют узнать клетку по набору рецепторов (типа пресловутого ACE2 у SARS-Cov-2), и несут на борту готовый химический компьютер - который, к сожалению, мы до сих пор очень плохо умеем программировать из-за того, что он функционирует не в дискретном пространстве скучного логического CPU с четкими командами, а бесконечномерном гильбертовом пространстве конформаций белков под управлением уравнения Шредингера. Но, конечно, было бы очень здорово делать из бактерий и вирусов вещи, которые будут предписанным образом воздействовать на точно выделенные микроотделы мозга - от заведующих настроением до зрительной коры.