Интернет забит статьями о бедственном положении населения в России. Современные нищие превратились в символ борьбы защитников всяческих свобод за светлое будущее. Как выглядит это будущее? Это время, когда в стране не будет бедных. Но оказывается, не все в этом вопросе просто. О формировании низшего класса Ленте.ру рассказала старший научный сотрудник Института социологии РАН Светлана Мареева. Это интервью стоит того, чтобы прочитать его очень, очень внимательно.

«Лента.ру»: В России появились «новые бедные»?

Мареева: Этот процесс действительно идет. И по моим оценкам, и по оценкам моих коллег, он продолжается последние 10 лет. Но я бы не стала сильно увязывать его с текущим кризисом, как и с кризисом 2008 года.

И в чем же дело?

Согласно официальной статистике, у нас все хорошо. Более того, Росстат говорит, что бедность за последние годы сократилась. Но фокус в том, что Росстат измеряет бедность по абсолютному критерию. То есть бедные — это те, у кого доходы ниже прожиточного минимума, те, у кого нет возможности для простого физического выживания. Но прожиточный минимум не спасает от бедности. Располагая им, люди, например, не могут нормально питаться, покупая мясо и фрукты в необходимом количестве, не могут покупать товары длительного пользования, вкладывать деньги в свое образование и образование своих детей. То есть бедняки — это те, кто не способен поддерживать уровень жизни, принятый в данном обществе.

И их все больше?

Да. Но не это главное. Более печально, на мой взгляд, то, что наблюдается межгенерационное воспроизводство бедности. То есть дети, рождаемые в бедных семьях, не могут вырваться из бедности.

А раньше было иначе?

В том-то и суть. Если вспомнить 1990-е, то тогда почти все население было бедным. Быть бедным было не зазорно и не стыдно. Это было «как все». Сейчас же бедные все больше отрываются от остального общества. Их социальный капитал, их связи, как правило, завязаны на такие же бедные семьи. Со средними слоями и даже с малообеспеченными они пересекаются все меньше. В итоге эта группа замыкается и начинает самовоспроизводиться. Это действительно качественно новое явление. Эта бедность не сопоставима с той бедностью, которая была 15 лет назад.

Что изменилось за эти 15 лет?

Страна восстанавливалась, открывались новые возможности, и наиболее активная часть населения получила шанс на социально-экономическую адаптацию. Вообще термин «новые бедные» был специально введен социологами по аналогии с «новыми богатыми», чтобы обозначить ту категорию людей, которые не выросли в бедности, а попали туда случайно, имея нормальное образование и профессиональные навыки. Так происходило именно в 1990-е, когда грамотные профессионалы лишались работы и средств к существованию. И вот именно эта категория населения, используя свои ресурсы в виде образования, собственности и социальных связей, смогла выйти из бедности.

Сегодня у бедных таких ресурсов нет?

Наши данные показывают, что это так. Экономические ресурсы практически исчерпаны, потому что ликвидная собственность вроде квартир и земельных участков постепенно распродается, чтобы как-то поддержать уровень жизни. А денег на то, чтобы инвестировать в свое образование и образование своих детей, все равно не хватает. То же касается и здоровья. К тому же излишне говорить о том, что социальные лифты в последние годы работают все хуже и хуже.

Кого сегодня больше — потомственных бедняков или новых бедных?

Тех, кто давно и окончательно застрял в бедности, пока не большинство. Но они создают ядро этой группы, с ними уже ничего сделать нельзя, и формирование такого ядра — очень тревожный сигнал. Однако основная проблема, на мой взгляд, в том, что эта категория бедных будет расти. Потому что даже при самой правильной социальной политике и государственной поддержке уровень жизни новых бедных можно поднять максимум до малообеспеченных. Их собственных ресурсов недостаточно, чтобы перейти в средние слои, даже с такой поддержкой. Рано или поздно они пополнят группу, обреченную жить в бедности.

Другими словами, бедность сегодня — это дорога с односторонним движением.

По сути, да. В период экономического подъема все кто мог, перешли в средние слои. В бедности остались те, чьих ресурсов недостаточно для такого перехода. Возможно, что-то изменится при очередном подъеме экономики, но такие вещи сложно прогнозировать, и, боюсь, к этому времени новые бедные окончательно растеряют свои экономические ресурсы, а иных так и не обретут.

Где больше бедных — в крупных городах или в провинции?

Как ни странно, хотя в больших городах больше возможностей, уровень бедности там выше. Это из-за того, что уровень и стоимость жизни там тоже выше. Чтобы выйти из бедности в большом городе, человеку надо приложить гораздо больше усилий.

Что думают бедняки о себе и о своей жизни?

Это еще один тревожный сигнал, который говорит о том, что новые бедные превращаются в новую периферию общества. Они все чаще отмечают, что испытывают дискриминацию из-за своего низкого социального статуса. Они считают, что представители более успешных социальных групп избегают общения с ними именно из-за того, что они не могут себе позволить приобретать те же товары и услуги. Бедные менее толерантны к неравенствам и считают, что государство должно что-то сделать, чтобы эти неравенства сократить.


Полагаю, большинство нашего населения не испытывают толерантности к неравенствам.

Это так. Три четверти россиян считают, что неравенства слишком сильно выражены, и основания для этих неравенств нелегитимны. Богатые, по их мнению, разбогатели не за счет своего образования, профессионализма и упорного труда, а благодаря своим связям и не вполне законным методам конкурентной борьбы.

Бедные смирились со своим положением или готовы искать новые возможности?

Если говорить о ценностных ориентирах, то в мире существует такая проблема, как «культура бедности». Бедные становятся более пассивными, что дополнительно укрепляет их бедность. Среди бедных реже проявляется конкуренция, инициативность, предприимчивость и стремление выделяться. Впрочем, наши исследования показывают, что в России пока рано говорить о возникновении ценностного раскола между бедными и остальным населением. Безусловно, он уже формируется, но для нашего общества эта проблема пока не столь актуальна.

Некоторые эксперты, и в том числе ваши коллеги социологи, говорят, что в России начал образовываться низший класс. Что он представляет собой, и можно ли говорить о новом классовом обществе?

Признаки возникновения низшего класса действительно есть. Но классовая структура общества несколько отличается от принятого сейчас в России деления по уровню дохода — бедные, малообеспеченные, средние слои и богатые. Классы определяются наличием того ресурса, от которого представители этого класса получают основной доход. Высший класс, или буржуазия по Марксу, получает доход от средств производства — предприятий, земли и т.д. Средний класс обладает человеческими ресурсами — образование, профессиональные навыки и умения. Рабочий класс получает доход за свою физическую силу. Образование и умения в данном случае играют далеко не главную роль. Низший класс — это те, у кого вообще нет никаких ресурсов, либо эти ресурсы не востребованы на рынке труда. Это люди без образования и без уникальных навыков, рабочие самой низкой квалификации, работники, занятые в теневых сегментах экономики. То есть бедные и низший класс — это не одно и то же. Даже представитель среднего класса может быть бедным, если у него невысокая зарплата и много иждивенцев в семье.

Можно ли в ближайшее время ожидать расширения низшего класса?

Здравый смысл подсказывает, что те кто за последние годы все же выбрался из бедных в малообеспеченные, скорее всего, скатится обратно. А часть людей со средним достатком попадут в категорию малообеспеченных. Кроме того, рынок труда будет сокращаться и конкуренция на нем усилится. В результате тех работников, чьи ресурсы окажутся невостребованными, выдавят в низший класс. Думаю, это отразится и в официальной статистике — людей с доходами ниже прожиточного минимума станет больше. И конечно же, это будет видно в социологических исследованиях. Больше людей столкнется с ограничением в питании, приобретении одежды, съеме жилья, проведении свободного времени — тех, кто больше не сможет поддерживать образ жизни, привычный для их социального слоя.

Давайте выделим главное:

1. Классовая структура общества определяется не уровнем доходов, а ресурсом, от которого представители класса получают доход.

2. Деление общества по уровню доходов не совпадает с классовой структурой: например, представитель среднего класса может относиться и к средним слоям, и к малообеспеченным, и к бедным.

Очень интересны характеристики низшего класса. Принадлежность к нему не исчезает даже с повышением уровня дохода, а определяется социальными установками и системой ценностей. Откуда берется эта система ценностей? Жизнь в бедности способствует ее формированию, но лишь способствует, а не формирует на безальтернативной основе. Как сказано в интервью, "бедные становятся более пассивными, что дополнительно укрепляет их бедность. Среди бедных реже проявляется конкуренция, инициативность, предприимчивость и стремление выделяться".

То есть, если типичному представителю низшего класса дать денег, он не станет тратить их на обучение или улучшение профессиональных навыков, а спустит на потребление. Таких случаев более чем достаточно: например, полученные по наследству квартиры семьями с низким доходом продавались, а полученная сумма благополучно пропивалась спускалась иногда на сущую ерунду. Какое-то время счастливые наследники "жили красиво", а после того, как деньги заканчивались, возвращались к обычному уровню жизни. Зато было что вспомнить, ага.

В 60-е годы прошлого века в США проводилось довольно много исследований факторов, влияющих на повышение производительности труда. Изучалось, как изменится эта производительность при увеличении заработной платы, расширении социального пакета, нематериальной поддержке работника (объявлении всяческих благодарностей от руководства фирмы, вывешивании на "доску почета" и т.п.) Обнаружилась интересная вещь.

Оказалось, что примерно 5% людей не нуждаются в дополнительных стимулах. Это трудоголики, которые и так выкладываются по полной. Процесс работы сам по себе доставляет им огромное удовольствие.

Еще 5% тоже не нуждались в стимуляции. Эти люди не готовы были повышать производительность своего труда ни при каких условиях. На них не влияло ни повышение уровня дохода, ни похвалы начальства - ни-че-го! Не случайно в странах с, если так можно выразиться, зрелым капитализмом, есть часть общества, живущая на социальные пособия и не желающая трудиться ни на каких работах. Зачем? Их и так кормят, а работа как способ самореализации им не нужна.

Остальные 90% в той или иной мере отзывались на внешние стимулы.

Но речь сейчас о низшем классе. Можно предположить, что его ряды формируются прежде всего из вторых 5%, не любящих и не желающих работать. Учеба, кстати, это тоже работа, причем достаточно тяжелая. Можно ли сказать, что такая система ценностей определяется экономическими условиями, в которых вырос человек? Не знаю, но думаю, что генетика тут играет далеко не последнюю роль.

Так какой структуры общества можно ожидать при повышении уровня дохода населения? Да все той же. Даже в самой богатой стране низший класс никуда не исчезнет, разве что будет более сытым. Потому что подняться по социальной лестнице можно, только заставив себя приобретать новые знания и навыки, учиться, учиться и еще раз учиться.

И не говорите мне, что в существовании этого класса виноват президент, олигархи, коррупция и зеленые человечки с Марса. Только разруха в головах, ничего кроме того.


И, чтобы до конца прояснить мою позицию по данному вопросу, дам ссылки на два моих старых поста:

Кто виноват и что делать, или О психологии нашего крестьянства
Бедность - не порок, или "Не могу" как индульгенция для социального лузера