-
Только
буки и лбы.
Кусок гнилой
дуги,
обросший...
Кусок гнилой
трещины.
И еще ты
жить
не умеешь.
Никогда
не научишься.
Никогда.
Не научишься.
Ночами,
когда темно,
прыгаю к тебе
и на ухо
тебе кричу:
"Ницше,
пиши"
И вижу:
ты усмехаешься.
Хочешь что-то сказать,
но стоит тебе
закричать
и
взорваться,
и ты сейчас
бросишь все
и
будешь рвать
смертные жилы.
Но если ты
только хотел
приходить ко мне,
то
все же это
не была
смертельная жалость.
Это
твой брат пришел,
это твой брат по
телу
лежит.
Со стихом
гремя,
по улицам
дура худая
в дыме
безбожья ползет.
Ты,
чья ты,
кукушка?
Я тебе не брат...
Кричи
не кричи —
все равно
я -
мертвый.
Над нашею
плотью
распятая птица с крыльями
падает.
И осторожно
возле пруда
слуги Федора
думают:
«Да-а... не бабьи песни».
И осторожно
слуги Федора
из-за вербы
смотрят
на темный наш дом.