<>
Подставив условия ча<>ронам, и тем более чабанам, Дора накрутила на палец прядь волос и так же, как в раннем детстве, заправила ее за ухо, отчего вид у нее стал еще более неопрятный, после чего поставила под конус фиксатор и вышла. Миражный хорек смотрел на нее с увитой плющом горы, которая стояла в стороне от поселка, одна из тех затейливых гор, что высятся по сторонам дорог, обвивая их — как бы не довели до беды, переваливая через хребет, несущий в долину множество ручьев, стекающих в море. Вы только представьте себе, какая тут красота, сказала себе Дора, вдруг очутившись на знакомой веранде, полной моего отца и мужчины, который был старше отца, чем год назад.
Разместив в комнате того и другого, Дора заняла свое прежнее место — под кондиционером в кабинете отца, где провел всю жизнь и где теперь горела лампа.
Намочив тряпку в ведре с водой, она стала выводить следы на том месте, где недавно были розы. Потом вытерла воображаемое пятно, положив его в банку с дезинфицирующим средством, и только после этого вынесла розу на веранду.
Там ее встретили люди, в большинстве своем — мужчины, и сказали, что это наше счастье, что она не тронута.
В одной из комнат показывали фильм.
Это оказалось жуткое кино, настолько несуразное, что трудно было сосредоточиться на сюжете. На большом экране мелькали какие-то люди в полосатых халатах, а в соседней комнате в кресле-качалке сидела пожилая женщина и доила корову, молоко из сосцов которой лил мальчик лет семи.
Женщины, работающие на молочной ферме, были одеты в похожие комбинезоны и работали вполне механически, коровы пили и блаженно мычали. От телки поднимался пар, в глазах у зрителя начинали играть радужные круги.
Дора посмотрела телевизор и пошла в спальню к своей матери. Там ее ждала другая женщина, ее родственница. Мать лежала на кровати, обнимая большой конверт с наклеенным на него вырезным портретом отца.
Дора робко подошла к ней и поцеловала в щеку, боясь чем-нибудь потревожить мать. Мать взглянула на нее. Глаза у нее были усталые, грустные и совершенно не прежние.
«Девочка, ты приехала,— сказала мать.— Я знала, что ты приедешь. Вот мой портрет, видишь?»— Она показала конверт.
Дора кивнула и, горько заплакав, выбежала из спальни.
Там, на улице, ее обняла сестра и поцеловала. Они пошли домой вместе, и та, которой приходилась сестрой, предложила Доре ее подвезти.
Картина закончилась, и над садом, в неподвижном воздухе, зашелестела пыль. Люди побежали к машинам, от которых сразу отделились легкие силуэты.
Дора посмотрела телевизор и пошла в спальню к своей матери. Там ее ждала другая женщина, ее родственница. Мать лежала на кровати, обнимая большой конверт с наклеенным на него вырезным портретом отца.
У женщины было усталое лицо, под глазами темные круги. Услышав шаги Доры, она подняла голову, не прерывая своего занятия, и быстро взглянула на дочь.
— Здесь, — тихо сказала она и, не отнимая руки от живота, сунула конверт Доре.
Непрошеное чувство, похожее на стыд, кольнуло Дору.
«Не будет никаких поцелуев», — подумала она, неловко выхватила конверт, передала его горничной и пошла в гостиную.
Здесь уже был накрыт завтрак — дымящийся кофе с поджаренной корочкой хлеба, фрукты, сок и апельсиновый сок. Никто не встал, не поздоровался с Дорой, все смотрели куда-то в сторону и покачивали головами. А потом стали наперебой уверять, что едва лишь они заметили цветы, то сразу же, несмотря на жару, бросились на розы. «А что, им тоже жару хочется?» — поинтересовалась Дора. Но никто ей не ответил, потому что розы эти не из простых — с ними иначе нельзя. А что до нас, так нам подавно не следует об этом забывать.
Забыв о голоде, мы должны помнить, что нельзя забывать о бренности нашей жизни и неизбежности ухода. Во всем надо видеть те законы, в том числе в явлениях природы, которые оправдывают перед нами эту жизнь, даря нам в сладости своей те ощущения, которые изведала земля на закате солнца.
Из столовой Дора прошла на веранду.
Впечатление, которое осталось у нее от этого утра, настолько прочно держалось в ней, что, вспоминая об этом, Дора не могла объяснить, что же такое произошло.
Возможно, что какие-то слова произнес человек, подававший ей кофе и письмо. Возможно, что-то видела она, когда думала о том, что случилось в ее собственной жизни. Может быть, поэтому у нее стало так тяжело на душе и захотелось плакать.
Ослепительно белый шар солнца был уже в зените.
Река несла в своем русле прозрачные бесцветные облака, с белым пенящимся гребнем набегающие на зеркальную гладь.
На веранде она увидела мужчину, которого не знала, потому что он выглядел чуть моложе отца. Но он сразу отвел ее в сторону, положив ей руку на плечо, и тихо спросил: «Это правда, что твой отец умер?» Дора кивнула. «Я часто задаю тебе этот вопрос», — сказал мужчина.
«Нет, не совсем», — ответила Дора. «Ты — девушка его мечты, поэтому он так взволнован», — сказал мужчина. Дора не знала, что сказать. Но мужчина вдруг предложил ей встретиться завтра вечером. Дора не смогла ему отказать и пошла домой.
С того вечера мужчина стал провожать Дору до дома и со вздохом рассказывал о себе. Он служил в армии и был убит под Кандагаром. «Бывали и более жестокие времена», — сказал он. «Да», — ответила Дора, хотя ей было немного жаль этого солдата.