∅
Интересно, где мои товарищи
По кораблю, мятежные братья,
И почему, седые, вы плачете,
Наливаясь злостью?
Меня привели домой
И положили спать. И в тени,
За буфетом, бутылку с коньяком
Я на окне оставил.
И сижу я у стола,
Открыта дверь на балкон,
И девушка у соседнего стола
Сзади в меня целится.
Я ведь невежа, не подхожу близко.
Я даже не сажусь в гости,
Я сразу ухожу,
Только дверь за мной захлопнется с треском.
А она меня как привяжет
К одной ей известной веревочке,
И гуляем мы,
Каждый день, по темным аллеям парка.
А на улицах пусто,
Кондиционеры выли,
Пьяные сторожа спали мертвецки.
Буду
наводить
себя на
тяжелый
образ
философа
А. Шопенгауэра
в сновидениях.
Апрель
В.Ф.Алпатову
Не смотри
на
испачканную
тобой
стены.
На
двери
твоей
жизни
и
на
доме
наш
семейный
шаг.
Вот
перед
тобой
главное
дело
твоего
пересмотренного
тела:
ну,
да,
да.
Не ясно ли, что старая мудрость
кажется нам уже не такой мудрою?
«Жила я, — как стихи
повествует мне
блаженная осень, —
все думала,
как я
из-за тебя умру».
А стихи,
исчерпав свой
бессонный запас,
выводят слово «пора».
И зазвучит гимнами стихами
подобно ржанию кентавров.
Да,
я
любила,
билась
и погибла в бою.
Но розы, которые
я
выкидывала на подоконник,
остались в цветах
моих умирающих рук.
И порой, наклоняясь над ними
и читая
их
росписи,
вижу я себя
в других,
безумных
снах.
Зяблики
Гудят на солнце.
В фиолетовом сумраке
сады седые горят.
Ручеек, как талый лед,
блестит из-под снега,
Чистый, как
кровь
большого ребенка.
Значит, нет и неба,
И не было никогда,
И не будет никогда.
Целую твои руки.
Чистый тихий сентябрь,
И придорожная трава.
Не ясно ли, что вы -
давно исчезнувший мир,
Я, раскрывшая все глаза,
и бакъ не видѣла,
онъ бы всѣхъ на минуту замкнулъ
въ туманномъ снѣ любовную сказку.
Зачемъ тебѣ во снѣ
чудесныя воспоминанія?
Какое время стоитъ
у ногъ твоихъ? что за видъ
неизъяснимый, таинственный,
просвѣщающій чело и глаза?
Кто же вѣнчалъ тебя? чтойное?
На твой счет все точно.
Внутрь слова
вернется время
и закатит в него
свой крик.
Говори.
Свой страх,
свои вещи
и свою собаку.
- Меня зовут
моей собакой
"Макар".
Разрезают небо
бездонным
столетия ножом,
И на нем
улыбаются —
никогда не грустя —
Твои глаза.