⊙
Между березами, в тени придорожных крестов,
По полянам горели куры, увязнув в грязи,
Пахло избитым ольшаником, смолой осин
И талым снегом в синих вмятинах. Небо сонно синит чело
Звездами золотыми. И далеко впереди так далеко, что даже сердце зашлось,
Бил один колокол на заштатной станции,
За крестами кладбища. Небесный свод расшили
Алмазными звездными россыпями. А волны и волны
Обступали головы усталых и наглых трав,
И путались косы в росах нагретой травы. Пока вращается шар,
Ты проходи сквозь стекло, и не корми жадно
Корпускулы прошлого.
Так что ж, что она бродила в этих лесах и тропинках,
Они превратились в ад;
За каждым кустом, за каждым камнем притаились
Отравленные ландыши.
И голос его, хрипевший ей в уши
На острых зубьях и острых выступах скал,
На колючих шипах, на ядовитых
И неизвестных растениях,
На скользком от мха и слизи песке,
На ужасных соснах, на безлистых крестах,
На больших осыпях, на болотах,
На возвышенностях, на таких пространствах,
Как на этой карте,
А на каждой карте
В отдельной колонке еще более мелких,
На шоссе, на дорожных знаках, на всем рельефе,
Этот звон его и липнущие к ноздрям поля,
Это небо с дрожащими от ночного гула,
Крепко сбитыми звездами,
Вживался он в ее душу, шептал и кричал,
И вставал он на каждом повороте,
И вливался в ее тело, и впивался в кровь,
И ревел от злобы.
И кричал:
— Ты моя! Ты наша! Ты проклятая моя!
Она была городская девочка,
Но она боролась с тенями
И, как на пепелище, ходила по дачам,
По дорогам, по тропинкам, где пахнет тленом.
Она улыбалась заторможенным жалким ртом
Тому, что ему не успела вернуть.