+
Два притона, три тритона,
Следы среды, циркулирует сырость.
Здесь на месте смерть висит,
На месте смерть висит
Средь контуров осок и лютиков,
Средь беглых солнц и шалости сестер
Средь червей и прошлогодней земли
Султанчик-цветок
Средь устриц-альбиносов
Глядит невидяще
В стекло своего аквариума.
И рыбы - нейлоновые ершики,
Гниющие бестии и аскеты,
В отвратительных своих раковинах
Танцуют там вальс из винтажного джаза.
Конечно, есть и другая сторона
Такого быта, который именуется -
Страх.
У страха глаза велики,
У страха руки коротки,
У страха мысли коротки,
Но мир за границей мига - всегда страшней.
И прежде всего он бессмертен, потому что он не заживает.
Все люди тают, будто лед на проруби.
И было бы - страшней нечего.
И он начинает умирать.
А смерти страшно за всех.
Бессмысленно не бояться,
Не страшиться,
В безысходности себя теряя,
Но, встретившись с действительностью лицом,
Оцепенеть, но, встретившись с нами глазами,
Расправить крылышки и вонзить
Далеко, глубоко, нежно, остро
В каждую плоть, в каждую душу свой нож.
Любую смерть можно превратить в глум,
В окрошку жизни - жареное тесто.
Жизнь - это форма времени.
Время - это начало и конец.
Смерть - это имя болезни.
Итак, он боится,
Он видит сон,
В котором под прикрытием дыма IQOS
В прослойках тумана и в ртутных каплях градусников
Посетители пивных
Снимают сливки с ветчин, с омаров,
Умолкают, сморкаются, хохочут
и обнимают друг друга.
Ну что ж, спросите у мертвецов,
Признайтесь в том, что это чувство - страх.