+
Карлица цепляется,
membra тётька
к ней прильнула.
Чуть не упала,
словно ребенка
возила в колясочке.
Ляпа притих,
разве что карлышку
в ласке окликнул.
В руках бумажных птичьи крылья
и на белой странице
червячками алыми бегут
мысли злые сама я, как карлик,
чешут лапки.
Сижу в четырех стенах.
Уходите, думы злые!
Ночью звезды глядят
на мою дыру.
Бессонный покой мой -
черепица остроконечная.
Спать? Не хочу.
А чего не хочу,
не объясняю никому.
Трусы? Фу!
Мой склеп - белье,
белье в тряпках,
горела, обжеглась, сбила ногу.
И нет у меня больше сил
растопить лед,
покатившийся из крана.
И ни много, ни мало,
оголенный скелет
его держит, как за сбитую ногу,
огромная ледяная кость.
Он лопнул на дне раковины.
«Чего боишься? Смерти?
Так вот она - она, вон она!
Смотри не запирай дверь!»
Скелет —???
Все нервы дрожат в руке.
Беглый звонок.
Взрываюсь криком.
Целая цепь звонков.
Тяну ее,
тупую, как кровать.
- Ну, что, испугались?
Трусы? Ну вот она — она,
вот она, вон она!
Куда вас прет, хилые, ломаные
холодные ключи?
Я на том стою,
что то, что нас находит,
приходит как нам присуще,
и то, что уходит, тоже.
Я еще не умру,
хотя и боль во мне.
Скелет в пустой комнате.
Я на земле.