✓
Хозяйка местной гостиницы сидит на подоконнике второго этажа, опершись о стену локтями, и смотрит на улицу. Я вижу ее профиль: длинный нос, огромные серые глаза и длинные седые волосы, собранные на затылке в пучок. Она и не думает, что в данный момент по ее жилам растекается алкоголь, оставляя после себя дряблую кожу, дряблый, плохо выбритый живот и отвратительные грязно-бурые пятна. Волосы, похожие на паклю, размокли и ее грудь, сползшая с плеча, колышется, словно студень. В результате смешения масса разных микроорганизмов образует некое желе, которое медленно и противно липнет к окружающим предметам. Этот студень она втягивает ноздрями, концентрируя воздух и тем самым увеличивая давление, чтобы желеобразная масса выступила наружу. На щеках образуются румяна.
Вот сидит она и впитывает в себя воздух, как воздух вбирают в себя и все окружающие ее вещи. Она занимает пространство, объем, несоразмерное с ее массой. Она занимает место под крышей здания, как некое единое целое. Она становится воздухом. Я вижу огромные пространства ее одежды. Ее щека движется, и это движение сродни беззвучному пению.
От нее волнами исходит алкогольное благоухание. Хочется съесть ее, но это невозможно, потому что она занимает всю улицу, всю землю и все окна, все зеркала и зеркальные рамы, всю мебель, всю кожу. Эта масса неподвижна. Ее неподвижность выше обычной, она топчется на месте, она топчется у тебя на пороге, на порогах домов, на дорогах и по тротуарам. Она скапливается в мусорных баках и при дороге, и в любом закоулке города. Только от нее исходит волна, и после нее остается эта маслянистая, слизкая субстанция, на которой все так любят сидеть и кататься. «Это все вы, хозяева вашей гостиницы! Вы во всем виноваты! Чего вы ко мне пристали? Я как-никак только номерочек снимаю. Не я ли на вашем месте не пил и не ел? Да что вы во мне нашли такого?» — кричит ей ее собственный рот. Вероятно, он кричал еще долго. Он все говорит и говорит, иногда прерывая себя, чтобы показать посетителям на нее: «Видите ее?! Видите эту негодницу! Эта дрянь нагло заявляет о своих правах! Кто за меня голосовал?! Я с ней не вступал в прения! Кто взял мое дело на поруки? Кто запугивал меня и приказывал? На ком этот произвол? У нее грубая рука! У этой потаскухи рука больная! Она гуляет по ночам и пьет! Грядет Судия!»
Открывает рот и закрывает, открывает и закрывает. «Я-то вижу! А вы? Вы — ведь вы же тоже были со мной! Кто вас надоумил голосовать за нее?! Кто не дал мне спать, пока вы составляли ваш собственный документ?!» — кричит ему голос хозяйки гостиницы, которая уже не может говорить, но все еще пытается двигать своими губами. Потом она затихает, съеденная собственным голосом, который не может остановиться.
В руках у хозяйки гостиницы бутылка с каким-то пойлом. Она смотрит на улицу.
Я смотрю на хозяйку гостиницы.
Мне стыдно за нее.
Мне стыдно, потому что я вижу, как она вся дергается и, кажется, разрывается от обилия тел, которые она вбирает в себя.
Ее дом, где она живет, весь пол, с которого она топчет ногами спящих постояльцев, весь потолок и стены, пропитанные ее потом, запахом дыхания, запахом масла и алкоголя, весь лестничный пролет, усеянный ее потными, небритыми телами, это уже просто дом, где временно расположились как постоянные жильцы, так и приезжие, которые в ту минуту находятся и в кухне, и в ванной комнате, и в коридоре.
Не просто дом, где хозяйка гостиницы прозябает, а дом, где живут, решают, куда ей поставить свой диагноз, где она живет, командует и орет.
— Зачем ты сидишь на виду? Зачем ты ласкаешь мальчиков?
— Зачем ты смеешься? У меня ведь нет зубов, а ты смеешься. Кому ты улыбаешься?
— Ты забиваешь мне рот пылью? У меня же нет рта.
— Ты хочешь курить, но у меня нет рта.
Ты называешь меня именем, а у меня нет имени. Ты обманываешь меня? Я умираю?
— Почему ты молчишь?
— Почему ты так долго смотришь на меня? Я в том же самом доме.
Но я смотрю на хозяйку гостиницы.
Мне стыдно за нее.
Мне стыдно за эту женщину, которая уже не может говорить.
— Почему ты считаешь меня красивой?
Я смотрю на хозяйку гостиницы, но говорю не ей.
Я обращаюсь к людям, которые находятся в холле, у входа, на лестнице.