'
Медиабиблию на ковры
туманные муравьи
заливали разноцветным молоком
под бубенчиками колясок.
Мама играла мою литанию
на гитаре с подтеками жира
и шевелила меж графем бровями,
елея рисовую кашу.
Из кухни мне шептались книги,
из книг - я мысленно возникал,
хоть мое большое тело
не помещалось под потолками.
Так рисовали мадонн
в подрамниках из соснового мха.
Усталым глазом я следил
за убегающим пространством
и сквозь облако летел в тумане.
И как былинки на ветру,
шевелились жидкие знаки
моего толстого тела.
Там, где на картах синели
слова, пятна, тире, значки,
где кружил свистящими мухами
легион невидимых картин,-
от моих движений там
возникали и стирались тени
иль возникали дымы сражений
изображенных воображением.
Нет, я совсем не изнежен,
я в схватке с мудрым искусством
прекрасно и бесславно погиб.
Тело перевоплелось
с изобретательностью мысли.
Моя бы воля - лучше б совсем
не было неизбежного, голого тела,
ну, а паче - никакого.
Свою я кожу выдумал
и ребра из костей поставил.
По сути, тела и не было,
а были только молекулы.
И я был бы ветхим скоплением
желтых атомов в коробке из дуба.