'
Туманной тенью в разрывах травы
Сводит мускулы крепко мною вбитых
Проволочных связок мышцы ног.
По меже иду в однообразии пейзажа,
Сосредоточенный почти что на одних деревьях.
И если под стукоток сосен шаг мой неслышен,
Не страшен мне невидимый пульса ток,
Пусть треснет и распадется на сотни кусков
Моя винтовка с тяжелой сошкой,
Всегда готовая для боя.
Я — гнойная чернота
Прочащенных землемерных линий.
Я — вздох обращенных в землю глауком,
Заштопанных рвами сгона.
Как я не стал вялым догом смерти,
Как эта ржа меня не рвет,
Засеяв на моей одежде дыры,
Гляжу я дальше. Мой жребий жжет меня.
Кругом расцветает ландшафт, как сюртук,
Назревший для полосы раскройки.
А вот другой бунтует в отчаянье -
Он рвется к черной почве, в чмокающую твердь,
Он бурей пробивается сквозь онемелость
Растет из каждой метонимии;
Вкруг него есть поле,
И к нему ведут тропы.
Мне виден двойник -
Клиент.
Кисло-сладкие морщины и желты
Костные покровы,
Челнокица души
Литота,
Несъедобные зубы,
Безродные соринки,
Грохот падающих камней,
Невидимые капли пота,
Мычанье торфяных бездн,
Вздох полуживого естества
В ответ на тысячи телодвижений,
Полузабытая мысль
В той раковине жизни.
Лифт.
В зги фиолетовой плоскости
Дефокусированный взгляд,
Мы проезжаем дворами -
От тупика к тупику -
Сутуливые дома в закоулках
Растерянных вен, в расширенных зрачках,
А мы уже дальше, дальше от названья
И пения уже неизбежной смерти.
Так как каждый предел - слепое пятно
Подо мной,
Где я вот так же пропадаю,
Где я в туннеле,
Подобно крупной чешире с разинутым ртом,
И словно нас кукушка
Осторожным клювиком гонит
В пространство лона,
Ты мной дорисован в полустертом изображенье
Внезапным попаданием в бровь,
Ночь приросла к морозным соснам,
К маслятам, к платанам,
К бирючьим веретенцам,
К венчикам свирели -
Ни одного окна нет
Под моими часами,
Под моими часами,
За волглыми стеклами
С намороженной пушистостью.
В сущности,
Я говорю,
Это выше слов,
Войдите. Ваш путь -
На дно обрыва.