→→
Я отворачиваюсь от твоих речей, но не могу уйти от тебя.
Ты подобна женщине с луком, которую всегда можно прервать.
Ты подобна мотыльку, который должен умереть.
Когда ты утром встанешь и я открою глаза,
ты вновь появишься и будешь стоять в кустах.
Ты подобна песне, которую я сочту за ошибку
и звук которой оставлю без внимания,
как будто тебе не следует доноситься до меня.
А когда услышу твой голос, я остановлю
голос
или вскрикну от боли.
Когда я посмотрю в огонь, ты будешь смотреть оттуда.
Ты подобна камню, который нужен человеку для того,
чтоб пересечь поток времени и все, что между ним и прошлым.
Пронзая небо, ты не отпускаешь его.
Или, если хочешь, подобна часовому, который всегда начеку.
Или, если хочешь, подобна плодовому дереву, которое не отдает
плодов.
Плотина, через которую ты не пропускаешь воды,
не разъединяет наши сердца, а лишь скрепляет их.
Пребывая в единой материи, нам не обязательно знать друг друга.
Когда придешь к смертному пределу, я буду ждать.
Когда ты умрешь, я услышу твой голос.
Ровным голосом ты спрашиваешь:
—Что это?
— Электроэнцефалограмма.
Электрокардиограмма, вынутая из тела, являет
собой результат его биопотерь в процессе жизнеобеспечения.
Электроэнцефалограмма не у всех людей одинакова.
В нашей биосфере много переменных, какие-то отклонения от нормы.
Там нет тишины.
Я вскидываю правую руку, и слышу далекие удары сердца.
— Что это?
— Сердце бьется в такт биоэнцефалограмме.
Мой враг молчит.
Мне наплевать на то, что происходит у него в голове.
Я чувствую себя по ту сторону бытия и смерти.
Я знаю, как называется этот мир,
В котором живу.
— Ты мне не безразлична, враг!
Я чувствую себя по ту сторону бытия и смерти.
— Я совсем тебя не боюсь, враг.
Я гляжу на тебя, как на пустое пространство.
Я смотрю на тебя, как на отражение своего
тела в зеркале.
— Нет! — кричу я. — Не верю!
Электроэнцефалограмма выдает меня с головой.
— Ты мне не безразлична!
Ты живешь в моем воображении,
как полупрозрачная тень в водоеме.
Ты пьешь мой сок,
но в твоем горле нет воды.
Ты следишь за мной моими глазами,
как за зверем, который начинает
брыкаться, почуяв близость водопоя.
Это родник.
Это то место,
где мы сходились.
Это окно,
через которое я смотрел на тебя.
И что я успел забыть? О, нет, я помню, что ничего нельзя забыть, и, если это не злой сон, я ухожу далеко, где скоро все будет иначе, как-то еще не совсем так, но все же я ухожу.
Никто не провожает меня на кладбище, никто не встретит меня у ворот — я вижу, как я умчусь в сиянии солнечных бликов, оставив дома ржавые цепи. Мне иногда хочется написать песню, и от этого я знаю, что я прав, что действительно прав, что я действительно прав.
— Ты напишешь эту песню? — робко спрашивает попутчица.
— Я нарисую ее, — отвечаю я, вдохновляясь чувством
себя по ту сторону бытия и смерти.
Я добираюсь до реки, погружаюсь в ее бирюзовые воды.
Я чувствую, как неведомый зверь живет в моей крови.
Реку обволакивают все более плотные облака, и я в них пропадаю. Меня нет. Я есть. Я только очень маленький силуэт, образ моего мозга, который медленно затухает, уползая в бирюзовые бездны.