→→
Существование шире пространства,
необозримое и никем не пережитое,
ибо оно раздвинется не так,
как нам бы хотелось, а по-другому,
и с нами, невидимыми, словно дети,
будет гулять по аллеям своим.
Пахнет дождем, и солнце не греет,
от реки доносится шум плота,
звон бубенцов, бубенцы и яички,
а в них проклюнулись и прижились личинки.
Развернулась завеса незримого мира,
начался бал под звуки балалайки,
будто ожила в живой природе старая
его бурная утроба...
Я еще не верил, что это будет,
но это так,
я поверил,
что лиловеет лепесток сирени,
точно вишенка-семицветик в апреле...
Я еще не верил в то, что это будет,
но это так,
и благоухают у меня под рукою
листья и паутинки,
и кружатся головы от счастливых грез,
в которых начинается новое лето.
И если есть свет, то он исчезает в зеркале.
И если светит ясный свет,
он быстро тускнеет.
И если волны - кипенье,
то где-то тут - последняя тишина.
А если не гремят моря,
то где-то здесь - последняя тишина.
Ни волн, ни света. Ни птиц, ни растений.
А когда всё тускнеет - не печалься!
Может, будет и такое -
тебя найти, узнать тебя, уберечь тебя.
Возможно! Но, если я встречу
тебя, то есть ли надежды на чудо?
А если руки сожмутся чуть уже -
те, другие - я кончусь.
Уйди, не мучь, уйди на псарню,
в свинарник, ко мне не приходи,
я сам когда-нибудь за тобой приду,
стану близким в хлеву у свинарей,
но не ожидающим спасения.
С людьми жить,
а у них больше власти над тобой.
Мне все равно. Но когда бы, где бы
ты ни была - не важно, где ты,
где ты сегодня, здесь или там,-
я приду. Я приду. Я буду жив.
Я приду. Я заберу тебя отсюда
в свое царство,
в свою страну,
я возьму тебя, я схвачу тебя,
я не отдам тебя никому.
Тогда со мной согласишься ты
с радостью и радостью великой.
Ты скажешь мне: "Вот моя родина!"
В ладонях при этом задрожит их запах,
мой запах...
Но если жизнь - это ничто,
превратное лицо пустотности,
тогда я не хочу больше быть.