Живое небо
  Сам буду виноват,
если не встречу, что искал.
Среди камней без сока и иссохших насекомых
дуэли солнца с созданиями из живой плоти я не увижу.

  Но я вернусь к первому миру,
к миру биений, токов и гулов,
что ведет к новорожденному ребенку,
к миру, в котором растворяются все грани,
чтоб знать, что цель моих исканий близ радости и жизни ляжет,
когда лететь я буду, слившись в одно с любовью и песками.

  Ни глаз потухших изморозь не тронет того мира,
ни предсмертный рев дерева, задушенного червяком.
Все видимое там одним полно дыханьем,
все тесно сплетено, все в бешеном движеньи.

  Не двинешься на шаг в этом рое венчиков:
в воздухе растворятся твои сахарные зубы.
И рукою не погладишь беглый лист папоротника,
не почувствовав плотного ужаса кости.

 Там, под сплетением корней и в сердцевине воздуха
понятна истинность обманчивых, запутанных вещей,
пловца из никеля, который ловит каждую волну
и стада ночного коров на розовых женских ножках.

 Сам буду виноват,
если не встречу, что искал;
но к первому вернусь я миру,
туда, где влажность и биенье,
чтоб знать, что цель моих исканий близ радости и жизни ляжет,
когда лететь я буду, слившись в одно с любовью и песками.

Полет, вечный и бодрый, над полными глубинами,
над толпами ветров и кораблями ставшими.
Трепетное касание стены недвижной вечности
и до конца - любовь. Любовь. Любовь явленная!

Федерико Гарсиа Лорка. Из книги "Поэт в Нью-Йорке", 1929-1930 гг.