Тех, кто с готовностью становится р*ком — трахают
Предупреждение:1. Я не Пионер-лжи, и пишу не для того, чтобы вбросить дерьмо в вентилятор, а потому, что считаю важным рассмотреть данный вопрос не в том ключе, в котором его принято рассматривать в Израиле. При обсуждении данного поста демагогические аргументы ad hominem, из серии "А если сами попадете в такую ситуацию?" всерьез не рассматриваются. За хамство — сапогом под зад без переговорного процесса.
2.Данный пост адресован главным образом израильтянам, я не помещаю его под замок для того, чтобы в обсуждении могли принять участие здравомыслящие и уравновешенные люди, не включенные в состав моей френдленты. Естественно, разумный input от не-израильтян также приветствуется. Расистсвующие антисемиты и лица, не признающие права Израиля на существование, могут пойти на йух заблаговременно: посты предварительно скринятся, для полного исключения флейма в любой форме, включая кащенизм.

Для начала — небольшая цитатка из СМИ: Машаль также обратился к отцу похищенного солдата, Ноаму Шалиту, с просьбой надавить на израильское правительство, чтобы содействовать продвижению в переговорном процессе. Нет, конечно, можно повозмущаться нахальством Машаля, хотя что толку: о том, что это — враг, известно и без дополнительных разъяснений. И то, что он просто обязан разговаривать с противником высокомерно, иначе утратит статус лидера в своей малопочтенной референтной группе, тоже разумеется само собой — такова арабская ментальность.
Но нельзя сказать, что он глуп: его действия в данном случае рассчитаны идеально. В нашем обществе сложился стереотип, что если в заложники попал наш солдат или гражданин, то следует сделать все — в буквальном понимании — чтобы вытащить его оттуда. "Спасение рядового Райана", так сказать. Нет, провести боевую операцию для такой цели можно и должно, даже если это чревато гибелью других военнослужащих в ее ходе. Но вот можно ли ставить под угрозу стратегические интересы всей нации в целом ради спасения одного человека?

Никто из нас понятия не имеет, что именно происходит во время переговоров — детали их не попадают в СМИ и не попадут никогда, такие переговоры являются тайными. Но, судя по общественным настроениям и уже имевшим место в прошлом митингам, если г-н Ноам Шалит инициирует создание общественного движения за освобождение его сына, то под его знамена станут многие, и начнут давить на и без того слабое и бездарное правительство, побуждая его принять любые условия противника.
Я уже не говорю о том, что подобное поведение израильского общества делает целесообразным продолжение практики похищения солдат и гражданских лиц, и спасая одного, мы ставим под угрозу всех остальных. Это априорно ослабляет позиции страны в любом переговорном процессе, обнажает болевую точку, нажимая на которую можно добиться чего угодно. Сегодня требуют освобождения заключенных террористов, завтра — в лучшем случае всем встать в коленно-локтевую позицию для удовлетворения половых нужд любимого ишака Машаля, а в худшем — убираться отсюда куда угодно, хоть на Луну, не забыв прихватить с собой кости своих покойников, в полном соответствии с пожеланиями "поэта" Махмуда Дервиша.
Тут может быть выдвинут другой аргумент, довольно модный в нашем общественном дискурсе: родители отдали своих детей в армию на службу государства и вправе рассчитывать на то, что государство сделает все, чтобы они вернулись домой целыми и невредимыми. Господа хорошие, армия воюющего государства — это не пионерлагерь. Здесь нет дедовщины в ее российском варианте, солдатские задницы не сдают в аренду любителям молодого мяса (если Линьков не брешет), но солдат может погибнуть в результате действий противника. Такова се ля ви. Да, государство должно сделать все возможное, чтобы солдат не погиб и не попал в плен: следить за соблюдением техники безопасности во время учений и боевого устава в иных ситуациях (уставы написаны кровью, и они написаны именно для того, чтобы ее проливалось как можно меньше, а без крайней к тому необходимости — вообще не проливалось), оснащать армию самыми современными вооружением и вспомогательным оборудованием, обеспечивать четкую работу медицинской службы, вести наблюдение за местностью с применением современной электроники. Но невозможного — уступок в вопросах, затрагивающих национальную безопасность — требовать от него нельзя. Если идет война — а она идет, не прекращаясь, с 14.05.48, — то на ней гибнут солдаты. Кстати, для любителей аргументов ad hominem — 15.04.07 я сам надеваю военную форму и беру в руки оружие, хотя по возрасту и не обязан.
Пункт второй: родители никого и никуда не отдали. Солдат — это совершеннолетний гражданин страны, и и на него распространяется закон о воинской обязанности. Кроме того, находясь на службе в Вооруженных Силах, солдат защищает не столько Родину, священные камни и шелк знамен, сколько задницу. Свою, своих родителей и остальных граждан страны. Альтернативой возможности дать отпор любому врагу — а для этого и нужны армия, авиация и флот — является Катастрофа. Та самая, которая Холокост, или по-здешнему — Шоа. Арабам на фиг не уперлись наши вшивые 20,700 км² территории со стремящимся к нулю содержанием нефти и газа, своей земли хватает с избытком, они жаждут мести. Мести за свои поражения во всех предыдущих войнах, они рассматривают это как свое коллективное унижение, которое можно смыть только кровью. Нашей кровью, если точнее. И служба в Вооруженных Силах в наших условиях — это элементарная самооборона, защита собственного права на жизнь, а не великий акт самопожертвования, наподобие подвига горьковского Данко. Если существует выбор между гибелью в бою и смертью забитого до смерти чмыря, не умеющего постоять за себя — следует выбирать первое. Даже из чисто практических и шкурных соображений: это, как правило, быстрее и менее болезненно.

Но защитить свое право на жизнь мы имеем шанс только в том случае, если станем вести себя как граждане суверенного израильского государства, а не как тонконогие пейсатые жыдочки из местечка Кислодрищенск, готовые дать в лапу господину Крушевану столько, сколько его высокоскотство потребует, с тем, чтобы он не стал их громить.
Мы противостоим обществу, в котором неграмотная грязная свиноматка из Газы заявляет в интервью "Аль-Джазире", что гордится тем, что ее первенец стал шахидом. Я не призываю к таким крайностям, но если нашей реакцией на потери будет гевалт, то мы уже проиграли войну. При подобном раскладе хочу лишь попросить — помогите раздобыть гранату, чтобы было чем подорвать себя и не дать противнику возможности поглумиться, когда про**ем остатки полимеров.
Послесловие: Мне могут поставить в строку то, что летом 2005 года я выступал за уход из Газы. Но я поддерживал вывод оттуда господ фермеров, неплохо жировавших на налоговых льготах и дешевом арабском труде, а не армии (немалый ресурс которой уходил на охрану этих самых фермеров, а не на выполнение своих прямых обязанностей — защиты безопасности государства). Вывод войсковых подразделений надо было поставить в зависимость от готовности противника отказаться от враждебных действий.
UPD: мнение по изложенному поводу профессионального психолога: Сильная позиция в конфликте включает в себя: 1) готовность нести потери и 2) осознание границ ответственности. Готовность нести потери вовсе не предполагает обязательных потерь. Но она предполагает некоторые трудности у оппонента в прогибании изначальной позиции при помощи силовых мер или шантажа. В межличностных конфликтах ситуация выглядит почти так же, за исключением размера "ставок в игре".
Осознание границ ответственности предполагает дополнительные сложности в прогибании изначальной позиции манипулятивным путем. Именно это - границы ответственности солдата, правительства и гражданина (отца солдата) Вы и разделили в своем посте.