Фольклористов часто удивляет в русских народных колыбельных, что мать желает смерти своему ребенку: лучше бы Господь принял тебя в детстве, чем ты будешь мучиться здесь, в земной жизни.
Некрофилия проявляется и в религиозной культуре, и в фольклорной, и в политической, особенно во времена войн. Она была характерна для русской культуры во время и Первой мировой войны, и Второй, и революции, и Гражданской войны, и это напрямую связано с культом мертвых.
Культ мертвых – это культ предков и культ прошлого. После революции некросимволизм сначала был направлен на уничтожение “старого мира”, а потом перешёл на увековечивание пантеона новых героев. Политическая некрофилия достигла вершины в советское время, когда труп в Мавзолее стал центральным символом культуры. Что происходит в постсоветское время?

"Бессмертный полк" – это же шествие с мертвыми. Что такое в пропаганде реконструкция мифа о великой победе? Это культ крови, пролитой за родину, кровавый культ. Россияне несут портреты мертвых, не разбирая, чем эти люди занимались на войне: действительно они героически погибли или они насиловали немецких женщин, были в заградотрядах и стреляли в своих. Нравственного различения нет: главное, что это наши предки, и они уже умерли, и они пролили кровь на войне. И вот этот миф о великой победе сейчас реконструируется в агрессии против Украины: используется та же риторика, что "там фашисты, а россияне защищают родину", хотя Россия ведет чудовищную агрессивную войну.
Обратной стороной политического и социального культа смерти является презрение к живым. Культ предков, культ мертвых, ностальгический культ Советского Союза, умершей страны, которую "надо возродить", – все это приводит к некросимволизму культуры и оборачивается отсутствием биофилии, то есть любви к жизни.

Пропаганда вроде бы полна биофилии: борьба против абортов, чайлдфри, ЛГБТ, критика западной культуры как культуры смерти – эвтаназии, например. В пропаганде как бы идет борьба за жизнь, но это абсолютный симулякр, имитация, потому что ее единственная цель – заставить женщин рожать, чтобы как можно больше солдат можно было погнать на войну, то есть на смерть и убийства.
По существу эта "борьба за жизнь" снова оборачивается разрушительной политикой по уничтожению другой страны – Украины, а также (хотя и в меньшей степени) и своей собственной страны.

– Социологи отмечают, что тема смерти вытеснена из сознания большинства россиян. Как вы думаете, почему?
– Почему люди игнорируют смерть, боятся ее, табуируют, стигматизируют, как бы не замечают ее? Они говорят: мы об этом не задумываемся. На самом деле это неправда. Конечно, они задумываются, но заявляют, что не задумываются, потому что есть традиция отрицания или вытеснения смерти. Люди не хотят думать о страшном. А страшно потому, что отсутствует культура умирания. Она стала довольно активно развиваться на Западе: там возникает все больше и больше структур, которые заботятся о тяжелобольных, пожилых людях, находящихся в процессе ухода (это то, что включает паллиативную медицину, геронтологию, службы психологической помощи).

В России старость дискриминирована. Как только люди достигают определенного возраста, когда должна начинаться подготовка к уходу из жизни, они оказываются просто беспомощными, отвергнутыми: скорая не приедет, в больницу не возьмут и так далее. В идеале социальный выход – чтобы люди могли смотреть в лицо смерти, говорить и думать о ней – это создание культуры медицинской, психологической, государственной заботы о пожилых и больных людях. Важно, чтобы у человека была возможность сохранить свое достоинство до последнего дня. Но сейчас это совершенно невозможно, потому что Россия находится в таком измерении, где смерть пронизывает все сферы жизни.
Есть физическая смерть, а есть социальная. Россия находится в состоянии умирания, гибели империи, прохождения нового этапа распада страны, и при этом парадоксальным образом пытается доказать, что она, наоборот, как никогда мощная и процветающая. Это такой эффект демонстрации силы и жизнеспособности перед смертью.

Социальная смерть – это когда общество превращается в молчащее большинство.
У него атрофируется воля, оно больше уже не осмысляет реальность, предпочитая пользоваться формулами пропаганды, повторять мысли власти, то есть просто отключает свой интеллект. Это паралич воли, интеллекта и нравственного начала. Именно это Мамардашвили назвал антропологической катастрофой ХХ века, а в XXI веке она только увеличивается.

Термин "антропологическая катастрофа" употребляется довольно редко, сегодня чаще используют такие слова и образы, как "дегуманизация", "расчеловечивание", "обесчеловечивание", "мертвые души", живые мертвецы "зомби". Это язык для разговора о том, как человек теряет собственно человеческое внутри себя: способность смотреть в глаза реальности, способность к познанию, к различению добра и зла, к эмпатии.
Это состояние еще называют тотальным имморализмом.
Впервые я произнесла в своих лекциях термин "антропологическая катастрофа", когда посмотрела еще в 2014 или 2015 году документальный фильм о том, как российские женщины провожали своих мужей воевать в Донбасс и совершенно спокойно говорили, что они это делают потому, что нужно заплатить кредиты, необходимы деньги.

Вот такой абсолютный имморализм – посылать своих близких убивать беззащитных людей просто за деньги – я тогда назвала антропологической катастрофой. А сейчас эти явления стали массовыми.
Социальная смерть – это то, что создает атмосферу мертвенности в стране. Социальная смерть постигла прежде всего гражданское общество. Но по существу социальную смерть пережили уже и политические институты, и институты образования, и многие другие, которые не работают и становятся просто инструментами власти, как тот же суд, например.

Самое тяжелое для меня в современной ситуации – это то, что люди получают наслаждение от участия в убийствах, в насилии.
То, что Фрейд когда-то назвал инстинктом смерти, на наших глазах превращается в жажду убийства, насилия, смерти. Конечно, Путин – это деструктивный тип личности, и он ведет разрушительную геноцидальную войну по уничтожению Украины.

Это триумф политической некрофилии.
https://www.svoboda.org/a/politicheskaya-nekrofiliya-rossiyane-zadumyvayutsya-o-smerti/33206609.html
См. также:
Опрос: 76% россиян – за войну, но лишь 40% одобрили бы участие близких:
https://www.svoboda.org/a/rossiyan---za-svo-no-lishj-42-odobrili-by-uchastie-v-voyne-blizkih/33190647.html