Во Франции в повторном прокате идет удивительная картина 1993 года «Я - Иван, ты - Абрам» - между прочим первый в истории Беларуси номинант на Оскар. Внимание, кастинг: Ролан Быков, Зиновий Гердт, Александр Калягин, Владимир Машков, Армен Джигарханян, Алексей Серебряков, Алексей Горбунов, а также Янковский и Ольбрыхский. Это копродакшен ранних постсоветских, турбулентных времен, игровой дебют известной французской документалистки Иоланды Зауберман, премьера состоялась в Двухнедельнике режиссеров в Каннах, а потом фильм победил на ММКФ. В кадре Польша начала тридцатых, в крохотной деревне худо-бедно соседствуют евреи, титульная нация и беларусы, все работают на «Князя» (как всегда неотразимый Олег Иваныч), просаживающего их жалованье по пьянке за карточным столом. Его управляющий Нахман (библейский старец Быков) естественно ненавидим всеми, а значит и его философствующего сына (Калягин) и внуков ждет беда, то есть погром. Недовольных подзуживает пришлый школьный учитель (Джига). Машков, смахивающий на Деппа в «Мертвеце» верует не в Яхве, а в Карла Маркса, его отец (Гердт) не верует уже ни в какие Палестины. Похожий на Мухинского «рабочего» Серебряков устало борется в себе с антисемитизмом и спит с женой Горбунова, Ольбрыхский ценит лошадей больше людей. Ну а Иван с Абрамом - два гениальных подростка, пытающиеся наладить дружбу народов, учитывая тайминг, их устремления обречены. Как им сообщает учитель в ешиве - Бог прячется, а его никто не ищет - хотя конкретно в этой ленте присутствие святого духа чувствуется в каждом профиле или опустевшем пейзаже. И даже песни Высоцкого, несмотря на всю неуместность - в такт. То ли дело в полудокументальной манере, то ли в том, что многих из великих мертвецов мы не представляем вне контекста советского кино, но складывается полное ощущение, что они никуда не ушли, что времени не существует, только пространство (печали), только язык (искусства). По мне так абсолютный и сегодня неведомый шедевр, что, кстати, лежит в сети. В общем, моя рекомендация сезона и повод частично простить нынешнего худрука «Современника».

копродакшен
какое точное слово

англосаксы, хуле

> русские долго искали говно у англосаксов и не нашли

ггг

наш миша как всегда: опять наслушался какого-то ископаемого говнища, абсолютно бессмысленного, невообразимого, немыслимого.

миша наш бог, ты мразь не смеешь на него пасть разевать мразь

там даже в рифме есть говно, как справедливо заметил анон ниже.

А мама лелеет свои закрома.
Бедность уже не порок, а чума.
Мама клянёт всех и вся, а сама
Сходит с ума, тихо сходит с ума.


godno, ostalnoe adskoe govnische

опять говно в рифме