Мой дом редкостный. ЖСК, что в 1965 году было редкостью, построен очень секретным военным институтом. Но треть новосельцев была евреи, а вы же знаете, что их третировала советская власть, не пускала в кинематограф (половина только), в издательства (половина только), а уж в оборонку! А евреи нашего дома там не многие работали. Они купили квартиры в доме, потому что он стоял в «квартале еврейской бедноты». Между проспектом Тореза и Светлановской площадью. Любой таксист Ленинграда знал это словосочетание. Рукопожатые ныне ранее называли наш квартал «Золотой треугольник». Снобы :) Например, рукопожатый академик Лихачёв тоже жил в этом треугольнике. Теперь тут улочка названа его именем, показывал фотки этого кошмара.

Немного расскажу про жильцов нашего дома. Про пару человек уже рассказывал. Русскую Елену Александровну, которая во Вьетнаме открыла всю нефть и имеет высшую награду Вьетнама, и еврея дядю Зяму, чьи песни мы помним до сих пор, хотя он сейчас и живёт в Германии, иногда звонит, его сын живёт в Нью-Йорке, принял православие. Извивистый наш путь.



И ещё расскажу. Вон пластинку видите?



Бадхен, Анатолий Семёнович, художественный руководитель и гл. дирижёр ЛГКО «Ленконцерт», — за концертные программы (1980—1983) получил Госпремию. А жил в моём доме. Я играл во дворе с его сыном. Как теперь говорят, простой ботаник, пиликал на скрипке. А дирижёра уважали! Раскланивались, не обижали. Умер в 1989 году, не уехал в Израиль. Вся его родня уехала.  Умер в одиночестве. На раскладушке. Ибо продал всё.


А в соседнем подъезде жил Сергей Скачков. Знаете, конечно "…земля у дома…" и  "… земля в иллюминаторе…"? Ага, «Земляне». Тогда это пел Киселёв, главный у них, а Серёга был вторым номером. Теперь у Киселева сам Путин поёт, он продюссер. Не знали? По ТВ показывали. Якобы деньги деткам собирали они вместе с Путиным. Ну, это на их совести.

А теперь лет десять поёт эту песню именно Скачков. Он на год старше меня. Любил с нами играть в футбол. И часто! Посмотрел недавно передачу с ним. Про дом вспомнил, про меня нет :(((

В том же подъезде жил глава всей фарцовки севера Ленинграда. Красавчик Павел. Мы меняли у интуристов значки на жвачку, не более. А он менял пачки денег на шмотки из Финляндии. К нам во двор заезжали туристические автобусы из Суоми. Шмотки таскал мешками. Но он нам ничего не продавал. Оптовик!

Году в 1988-89 ещё при советской власти он сел на 10 лет. И отсидел полностью. Он же настоящий красавчик. Его полюбила вся зона. И досрочно не отпустили…

10 лет испытывать острые ощущения… Я его встретил впервые в метро в конце 90-х. Шёл он странно.  Его ноги шли на расстоянии полуметра друг от друга, широко шагал... вширь. Лицо землистое… Зарекайтесь от тюрьмы, граждане! Эта встреча изменила мой кооператорский дух, кстати. Стал бояться тюрьмы.

А в крайнем подъезде жила жена Гойко Митича! Нет, это мы так думали. Волосы чёрные, очень прямые, до пояса. Скулы – чисто индейские, а глаза – васильковые, бездонные. Она была лет сорока, но мы, пацаны, были в неё влюблены. И провожали до подъезда. Спрашивали дома ли сын её, но он нам нафиг был не нужен. Мы все фильмы с Гойко Митичем смотрели! И отчего мы не думали, что она дочь Гойко? Ведь так похожи. Нет – жена.

Нет, правильнее назвать этот пост – «Дом, где растет любовь». Это финский фильм, достоин просмотра. Да, здесь разбивались наши сердца, но в нас и прорастала любовь. К той, единственной! И к Родине, как не смешно это теперь говорить.