Княжна милосердия
К 80-ЛЕТИЮ КОНЧИНЫ ВЕРЫ ИГНАТЬЕВНЫ ГЕДРОЙЦ (1870-1932)

Княжна Вера Гедройц (слева), Вел.княжна Татьяна, Императрица Александра Федоровна, Анна Вырубова, Вел.княжна Ольга (сидит)
с ранеными офицерами. 1914г.

Перекошённые столбы,
Снегов декабрьских аметисты,
Избы, что строили рабы,
А разрушали коммунисты.
И нет остатков, ни следа,
Того, что ты воздвиг когда-то.
Снесли огнистые года
Валы, что были возле хаты.
Воспоминанье, унеси
Тот труд, покрытый легкой мглою,
Где лед колол перед толпою
Последний царь всея Руси. (СЕРГЕЙ ГЕДРОЙЦ. Домик Алексея, 1925)

Сегодня немногие помнят об этой необыкновенной женщине. Княжна Вера Гедройц была профессором хирургии и одним из самых близких людей царской семьи. Ее руки спасли жизнь тысячам российских солдат и офицеров во времярусско-японской и Первой мировой войн. Она была награждена золотой медалью "За усердие" на Анненской ленте и серебряной "За храбрость" на Георгиевской ленте (в 1913г. приравнена к статуту Ордена Св.Георгия для гражданских лиц). Ей были присуждены знаки отличия Красного Креста всех степеней.
Она писала стихи и прозу под аллонимом Сергей Гедройц, именем покойного брата и состояла в 1-м «Цехе Поэтов». Николай Гумилев посвятил ей стихотворение «Жестокой».

ТОТ ТРУД, ПОКРЫТЫЙ ЛЕГКОЙ МГЛОЮ
Вера Игнатьевна происходит из древнего и славного рода литовских князей Гедройтских (фамилия Giedroyć – полонизированный вариант). К этому роду принадлежал Св.Довмонт-Тимофей, князь псковский.

Род князей Гедройц внесен в V часть родословных книг по губерниям Виленской, Тверской, Новгородской. Существует также целый ряд дворянских родов Гедройц, записанных в VI и I части родословных книг Виленской и Минской губерний. Дед Веры Игнатьевны был казнен в ходе подавления польского восстания 1863г., а отец, Игнатий Гедройц, лишен дворянского звания и был вынужден бежать в Россию. Определением Сената в 1877г. ему и его потомкам был возвращён княжеский титул. Вера Гедройц родилась в 1870г. в селе Слободище под Брянском, новом имении ее отца. Училась в Брянской женской прогимназии, где учителем ее был Василий Розанов, впоследствии изве¬стный писатель и философ. Пятнадцати лет поступила на курсы П.Ф Лесгафта в Петербурге и вошла в среду революционной молодежи. В 1892г. была выслана в поместье отца под надзор полиции. К этому же времени относится загадочная история ее брака с капитаном Н.А.Белозеровым. По-видимому, замужество дало ей возможность получить паспорт на другую фамилию, с которым она бежала за границу.

В Лозанне она поступила на медицинский факультет университета. Блестяще его окончив со степенью доктора медицины и хирургии, Вера Гедройц была оставлена ординатором при терапевтической клинике. Затем перешла в клинику своего учителя, знаменитого хирурга Цезаря Ру.

Вскоре пришедшее из России известие о смерти сестры и тяжелой болезни матери заставило ее бросить все и вернуться на Брянщину. Ей предлагают должность врача на Мальцевских заводах. Но для этого надо подтвердить европейский диплом. Вопреки враждебности российской профессуры к «эмансипе», она блестяще справляется с этим требованием перед комиссией Московского университета. Вскоре становится главным хирургом заводов Калужской и Орловской губерний. В дни русско-японской войны Вера Гедройц добровольно отправляется на фронт. При содействии Е.С.Боткина, впоследствии лейб-медика царской семьи, она получила назначение врачом «Подвижного передового дворянского отряда» - полевого госпиталя, которому был дан санитарный поезд. Гедройц с помощниками выполнили тысячи операций в тяжелейших условиях, оказывая помощь раненым, от рядовых до генералов. В мае 1905г.она возвратилась в родные края. Её имя как женщины-хирурга и героя войны стало известным на всю страну. Вскоре она возглавляет Людиновскую больницу, превращая ее в многопрофильный хирургический центр. Было закуплено новое оборудование, инструментарий, рентгеновский аппарат, в практику введен эфирный наркоз, бактериологическая диагностика, открылось отдельное акушерское отделение. В конце 1905г. скрываемый ею ото всех брак с Н.А.Белозеровым был расторгнут. Мужчины Веру Игнатьевну не интересовали. В 1907г. ей будет возвращен титул княжны и разрешено вернуть девичью фамилию. Труд Веры Игнатьевны был отмечен особыми знаками от имени царской фамилии. Императрица Александра Федоровна, оценив выдающиеся врачебные способности княжны Гедройц, приглашает ее старшим ординатором Царскосельского Дворцового госпиталя.

«ТРИ СЕСТРЫ»
В Царском Селе, именуемом ныне г.Пушкин, на ул.Госпитальной находится медучреждение с не самым благозвучным названием «СПб ГУЗ Городская больница №38 им. Н.А.Семашко». У входа– мемориальная доска.

Это бывший Дворцовый госпиталь, история которого начинается еще со времен Екатерины I. Вера Игнатьевна, получив здесь в 1909г. должность «с жалованием 2100 руб. при казенной квартире», переезжает в Царское село. С тех пор она стала близким человеком в семье последних Романовых и домашним врачом детей царской семьи. В госпитале она была вторым лицом, руководя хирургическим и акушерско-гинекологическим отделениями. На это крайне негативно реагировало лицо первое - старший врач Н.М.Шрейдер. Отношения с коллегами у княжны складывались непросто. Она много курила и имела крутой нрав, а однажды просто выкинула за дверь святого старца Г.Распутина, пожелавшего присутствовать при осмотре травмированной фрейлины А.Вырубовой. Ее называли: "Жорж Санд Царского Села". Княжна Гедройц, хирург прекрасный, Но любит почести и лесть, И нрав имеет грозно властный - Ведь и на солнце пятна есть! В 1912г. она успешно защищает свою вторую докторскую диссертацию в Московском университете.

Летом 1914г. началась Первая мировая война, которой было суждено повергнуть в небытие Российскую империю.
По указанию Императрицы создаются десятки лазаретов в Царском Селе и окрестностях. В Екатерининском дворце организуется Царскосельский госпиталь № 41. Его главным врачом становится княжна Гедройц.
Она преподает курс сестер милосердия военного времени Императрице, старшим Вел.княжнам и А. Вырубовой. Потом все они становятся рядовыми хирургическими сестрами в лазарете Дворцового госпиталя.


Государыня, как каждая операционная сестра, подавала стерилизованные инструменты, вату и бинты, уносила ампутированные ноги и руки, перевязывала гангренозные раны, не гнушаясь ничем и стойко вынося запахи и все картины военного госпиталя. Она научилась и быстро менять застилку постели, не беспокоя больных, и делать сложныеперевязки, и была горда своим дипломом сестры и нашивкой красного креста.


"Сегодня утром мы присутствовали (я, по обыкновению, помогаю подавать инструменты, Ольга продевала нитки в иголки) при нашей первой большой ампутации (рука была отнята у самого плеча). Затем мы все занимались перевязками ( в нашем маленьком лазарете), а позже очень сложные перевязки в большом лазарете. Мне пришлось перевязывать несчастных с ужасными ранами... они едва ли останутся мужчинами в будущем, так все пронизано пулями, быть может, придется все отрезать, так все почернело, но я надеюсь спасти, — страшно смотреть, — я все промыла, почистила, помазала иодином, покрыла вазелином, подвязала, — все это вышло вполне удачно, — мне приятнее делать подобные вещи самой под руководством врача. Я сделала 3 подобных перевязки, — у одного была вставлена туда трубочка. Сердце кровью за них обливается, — не стану описывать других подробностей, так это грустно, но, будучи женой и матерью, я особенно сочувствую им."
Из письма Императрицы Николаю II. Царское Село. 20 ноября 1914г.

Один из офицеров, находившихся на излечении в лазарете, вспоминал: “Первое впечатление о Великих княжнах никогда не менялось и не могло измениться, настолько были они совершенными, полными царственного очарования, душевной мягкости и бесконечной благожелательности и доброты ко всем. Каждый жест и каждое слово, чарующий блеск глаз и нежность улыбок, и порой радостный смех, — все привлекало к ним людей. У них была врожденная способность и умение несколькими словами смягчить и уменьшить горе, тяжесть переживаний и физических страданий раненых воинов."

Вот еще несколько фотографий из фондов библиотеки Йельского университета (США)



А это стихотворение, написанное Верой Игнатьевной в 1925г. и посвященное госпиталю и «трем сестрам» (Императрица Александра Федоровна, Вел.княжны Ольга и Татьяна).

Квадрат холодный и печальный Среди раскинутых аллей, Куда восток и север дальний Слал с поля битв куски людей. Где крики, стоны и проклятья Наркоз спокойный прекращал, И непонятные заклятья Сестер улыбкой освещал. Мельканье фонарей неясных, Борьба любви и духов тьмы, Где трех сестер, сестер прекрасных Всегда привыкли видеть мы. Молчат таинственные своды, Внутри, как прежде, стон и кровь, Но выжгли огненные годы —         Любовь (СЕРГЕЙ ГЕДРОЙЦ. Госпиталь)

КИЕВСКИЙ ПЕРИОД
В марте 1917г., узнав об отречении царя, прежде революционно настроенная Вера Игнатьевна«рыдала, как дитя беспомощное». Вскоре царскую семью арестовали. Лазарет, который возглавляла княжна Гедройц, упразднили. Старший врач Н.М.Шрейдер прекратил выплачивать ей жалованье. Оставаться в Петрограде Вере Игнатьевне, как приближённой Императорской семьи, стало опасно. Она отправилась добровольцем на Юго-Западный фронт, где стала корпусным хирургом 6-й Сибирской стрелковой дивизии.

После ранения в январе 1918г. княжна Гедройцбыла эвакуирована в Киев. Там после выздоровления работала в детской поликлинике, а с 1921г.- в хирургической клинике Киевского мединститута. В 1923г. получила ученое званиепрофессора медицины, а в 1929г. избрана заведующей кафедрой хирургии.

Прокатившаяся по стране первая волна сталинских репрессий не обошла знаменитую женщину-хирурга, которая не открещивалась от своего прошлого. В 1930г. она была уволена из университета без права на пенсию.
Арестовать ее у киевских чекистов не поднялась рука: слишком многие вокруг были обязаны ей жизнью и здоровьем.

Остаток жизни Вера Игнатьевна провела в небольшом домике в пригороде Киева.Почти оставив профессиональную деятельность, она продолжала оперировать в больнице Покровского монастыря. В течение последних 14 лет спутницей ее жизни была графиня Мария Нирод.
В марте 1932г. княжна Вера Гедройц скончалась от рака. Она была похоронена на Спасо-Преображенском (Корчеватском) кладбище в Киеве. Над ее могилой был поставлен скромный крест с жестяной табличкой.


СТИХИ

Вера Игнатьевна начала сочинять стихи ещё в период обучения в Лозанне.В 1910г. вышла ее первая книга «Стихи и сказки», получившая крайне негативную оценку Н.С.Гумилева. Позже княжна Гедройц вошла в состав 1-го «Цеха поэтов» Гумилева. Под его эгидой она выпустила вторую книгу «ВЕГЪ» (по-немецки «WEG» означает «путь», а также отсылка к Ведам и одновременно инициалы В.Г.). Из соратников по «Цеху» Георгий Иванов упрекнул её в «анемичной вялости, бескровности стиха и словаря», а Серей Городецкий отметил тягу к «ведовскому, темному и страшному». Стихи киевского периода совсем иные. Они пронзительно искренни и проникнуты глубокой теплотой к людям, окружавшим ее на разных этапах пути: Николаю Гумилеву, Сергею Есенину, Анне Ахматовой. В советской литературе им, естественно, места не нашлось. Больше повезло прозе: 3 первых книги пенталогии «Жизнь» («Кафтанчик», «Лях», «Отрыв») были напечатаны в Ленинграде в 1931 г. Заглавная повесть «Кафтанчик» получила высокую оценку К.А.Федина.

Привожу небольшую подборку. Два первых стихотворения,взятыеиз книги «ВЕГЪ», насколько мне известно, в сети до сих пор не публиковались.

Любжа

Пил я водку из настоя,
Из кореньев наговорных,
В бане парился – пустое,
Нет спасения от черных,
Нет покоя. В ночь глухую,
Когда тать ползет по свету,
Я не прячусь, а колдую
Заклинаньем муку эту
Изнапастить, изничтожить,
Изнедужить, изневолить
Я пытаюсь. Сердце гложет,
Леший думу думой гонит,
Не видать знать счастья боле,
Долю ведьмы запытали,
Не встречаться на том поле,
Где мы ночи коротали.
День настанет, вражья сила
Позабьется под ворота.
Знать ты любжей напоила,
Прежде выпив отворота.(1910-1913)
        - " -

Через горы и долины
Мыкал удаль, мыкал силы,
Где прошел, стоят могилы,
Где певал, звучат былины.
То не вихрь летит в пустыне,
Утро ль с ночью повстречалось,
А где сердце разгулялось,
Девки плачут и поныне.(1910-1913)
        - " -

Ярко кристальны, чисты и священны
Жизней былых отраженья.
Звуки созвучны, слова соименны,
Радостны душ озаренья.
Праведно вечная сила закона,
Крыл еле слышных шуршанье.
И вдалеке, как фигура дракона,
Мрачной земли очертанье. (1910-1913)
        - " -

Мозг разгорается мыслью иною,
Темных веков распахнулась картина,
Мощные крылья растут за спиною,
Будет и было слилось во едино.
Ломанных молний горящие прутья
В пепел сжигают покров мой телесный,
Кончен на долго покой перепутья;
Возле Могучий — незримый, безвестный.(1910-1913)
        - " -

Ответ Анне Ахматовой

Или это ангел мне указывал
Свет невидимый для нас?
А.Ахматова

Наказанье Божье - милость велия,
Пережить не каждому дано.
Ангел скорби, ангел ли веселия
Постучал в твое окно.

Ночь горела, как зарница дальняя
Сердцем гнев Господень прияла
И по утру встала ты печальная,
Но его на помощь не звала.
Тот, не Божий, кто в себе уверенный
Без сомнений на пути идет.
Шаг его звенящий и размеренный,
Ярок взор и холоден, как лед.

За него молись, мольбой горячею
И проси пощады у Того,
Кто тебя страданьем сделал зрячею.
Ты не наша - ты Его.
        - " -

Царскосельский Дворец

Пустынный, белый, одинокий,
С красой раскинутых крылец,
Средь тьмы ночной зимы жестокой,
Как прежде, высится дворец.
Как встарь, решетка вдоль ограды
Покой былого сторожит,
Мороза щедрого награда,
Сугробом снег вокруг лежит.
Молчанье реет злее вьюги,
Не слышен часового шаг,
И только филин — солнца враг
С безумным смехом в час досуга
Напомнит о ушедшем круге,
В котором скрылися года,
Что не вернутся никогда.
О том, что более не будет,
О том, что мозг не позабудет.
Повсюду звезд огнистый мак
И реет гордо алый флаг.
27.XII.<1925> Детское Село.
        - " -


Гумилеву

На Малой улице зеленый, старый дом
С крыльцом простым и мезонином,
Где ты творил и где мечтал о том,
Чтоб крест зажегся над Ерусалимом.
Где леопард тебе напоминал
Былые подвиги, востока оргий,
А грудь бесстрашную как уголь прожигал
В боях полученный Георгий.
Где в библиотеке с кушеткой и столом
За часом час так незаметно мчался,
И акмеисты где толпилися кругом,
И где Гиперборей рождался.
Ты жил весь в будущем, таинственная нить
Служенья твоего лишь намечалась.
Того, за что не захотел ты жить,
За то, что, как мечта блеснув, умчалось.
30. XII.1925
        - " -

Сергею Есенину

Я тебя помню в голубой рубашке
Под сенью радушного крова.
Ты пил из фарфоровой чашки
Чай у Разумника Иванова.
Точно лен, волнистые пряди
По плечам твоим спускались,
Из-под длинных ресниц ограды
Глаза смеялись.
Ты был молод, почти ребенок,
Смех звучал безмятежно,
И был ты странно робок
И странно нежен.
Через годы, рдяные годы
Выросли крылья-руки,
Ты стал певцом свободы,
Тоски и муки.

Не узнать нам, что бушевало
В груди могучей,
Какие страсти сердце рвали,
Свивались тучи.
И теперь мы встретились снова.
На устах твоих смерти загадка.
И бровей скорбная складка
Мира иного.
Глаз полузакрыт-полувиден,
Певец сёл и темного бора.
Покой твой мне завиден.
Встретимся скоро.
30. XII. 1925

ПРИЛОЖЕНИЕ

НИКОЛАЙ ГУМИЛЕВ
Жестокой

«Пленительная, злая, неужели
Для вас смешно святое слово: друг?
Вам хочется на вашем лунном теле
Следить касанья только женских рук,

«Прикосновенья губ стыдливо-страстных
И взгляды глаз не требующих, да?
Ужели до сих пор в мечтах неясных
Вас детский смех не мучил никогда?

«Любовь мужчины — пламень Прометея
И требует и, требуя, дарит,
Пред ней душа, волнуясь и слабея,
Как красный куст горит и говорит.

«Я вас люблю, забудьте сны!» — В молчаньи
Она, чуть дрогнув, веки подняла,
И я услышал звонких лир бряцанье
И громовые клекоты орла.

Орел Сафо у белого утеса
Торжественно парил, и красота
Безтенных виноградников Лесбоса
Замкнула богохульные уста.

Источники:
Кирилл Финкельштейн. Княжна Вера Гедройц. Скальпель и перо .
Посты tsarskoye@lj, которой автор искренне признателен за доброе и талантливое сохранение памяти о Царском Селе и его жителях.