Подлинное благо – есть всеобщее благо. Но всеобщее благо не дано нам как нечто реальное или налично сущее. Оно доступно нам только в идее. Как сущее, его ещё необходимо создать.

Всеобщность блага следует из самого его понятия. Если чьё-либо личное (т.е. частное) благо основано на несчастье другого, то оно уже не является благом в собственном смысле этого слова, поскольку запятнано недоброкачественностью своего происхождения, запятнано тем злом, которому оно обязано своим существованием. Это не благо, а лишь частноэгоистическая выгода. Предположим, если кто-то нашёл портфель с деньгами. Он может считать этот факт благом. Но сама возможность заполучить это материальное благо (деньги) является следствием того, что кто-то этот портфель потерял, т.е. претерпел зло. Это означает, что нашедший деньги способен воспринять данный факт, в качестве блага только будучи морально тупым типом, человеком, который не осознаёт, что наживается на чужой беде, что в действительности, никакого блага в данной ситуации нет. Данный простой пример позволяет нам указать на различие между понятиями "выгоды", "добра" и "блага". "Выгода" сплошь и рядом оказывается частной, индивидуальной, эгоистичной, предполагая или даже делая необходимой чьё-то страдание, зло. "Благо" – может быть лишь всеобщим, т.е. представляет собой такой вид добра, который не обуславливает и не обуславливается чьим-либо страданием, не зиждется на зле. Понятие "добро" может использоваться как общее для двух предыдущих этических категорий, хотя понятие выгоды способно в равной мере подпадать под категорию морального зла. Здесь, всё, вроде бы ясно и самоочевидно. Этически чуткий человек, не станет воспринимать случайное обнаружение чужой собственности, как благо и повод к дармовому обогащению. Он постарается найти хозяина этих денег и вернуть ему найденное. Если найти бывшего хозяина окажется невозможно, то всегда есть возможность пожертвовать эти деньги на благотворительные цели, и таким образом не допустить зла, обусловленного нетрудовым обогащением.

В этой связи полезно задаться вопросом: а всегда ли мы оказываемся в состоянии отличить подлинное, неэгоистичное, всеобщее благо от узко-эгоистической выгоды? Ведь для тех, кто стремится к выгоде, очень заманчиво представить предмет своей выгоды в виде всеобщего блага и таким образом, ликвидировать имеющиеся препятствия к своей эгоистической цели. Приведём следующий пример.

"…газета «Коммерсантъ» написала о том, что миллиардер Михаил Прохоров выступил с инициативой изменения трудового законодательства, поскольку, с его точки зрения, оно является устаревшим.

Прохоров считает необходимым пересмотр кодекса не с целью улучшения положения работодателей или работников, а для формирования среды, которая «бы создала наилучшие условия развития в стране» [вот она, эта манипулятивная иллюзия всеобщего блага, которой политик пытается прикрыть свои эгоистические стремления]

Под «наилучшими условиями» Прохоров подразумевает мобильность трудовых ресурсов, современный уровень социальных гарантий и мотивации, а также «возможность для работодателя свободно управлять своими трудовыми ресурсами».

Очевидно, что все предложения о поправках в трудовой кодекс, исходящие от Михаила Прохорова носят сугубо пробуржуазный характер, т.е. работают на улучшение условий для материального обогащения работодателей за счёт усиления эксплуатации наёмных работников, расширения власти над ними. И это закономерно. Будучи крупным капиталистом и выражая не только интересы своего класса, но и свои личные интересы, Прохоров, тем не менее, чувствует необходимость прикрыть этот личный и классовый эгоизм видимостью общего блага, хотя очевидно, что никакого общего блага в данном случае не может быть, поскольку подавляющее большинство, рядовые трудящиеся, после внесения прохоровских поправок будут в своих правах существенно ущемлены.

Очевидно, что такое ущемление станет основой для возникновения огромного множества трудовых конфликтов и споров, при которых каждая сторона будет иметь к другой как материальные, так и моральные претензии. Поле социальных конфликтов существенно расширится. "Социальное партнёрство" и "межклассовый мир" окончательно переселятся в потустороннее царство социологической мифологии. Обтекаемый тезис Прохорова о "мобильности трудовых ресурсов" означает на деле, предоставляемую работодателю возможность свободно нанимать и увольнять сотрудников без каких-либо законодательных ограничений. Ни болезнь, ни беременность, ни решение профсоюза, согласно прохоровскому варианту кодекса, не будет препятствием для увольнения работника, если хозяин перестал в нём нуждаться. Разумеется, для бизнеса, такого рода реформа ТК представляется чрезвычайно выгодной: предприниматели, избавляются благодаря ей от большей части своих социальных обязательств и могут отныне, руководствоваться исключительно интересами своих прибылей, т.е. более полно и в чистом виде воплощать основную функцию капитала, его сущность, заключающуюся в стремлении к самоприращению. С другой стороны, степень защищённости, жизненной стабильности для миллионов наёмных рабочих и служащих резко сократиться, а их благосостояние станет чем-то эфемерным, полностью зависимым от воли работодателя, капиталиста.

Приведенный пример демонстрирует, что добро и зло сохраняют свою всеобщность только на уровне абстрактного их рассмотрения, в рамках которого мы видим, что для каждого субъекта этических отношений существует какое-то добро и какое-то зло. Большинство людей склонно оставаться на этой абстрактной стадии рассмотрения и, поэтому, они прибывают в наивном убеждении, будто бы добро и зло едины для всех и людям нужно лишь придти к чисто словесному согласию, понять, что их интересы едины и это единство, а значит и гармония между людьми, не замедлят восторжествовать. Но если мы хотим не идеалистических иллюзий, а научного познания, то мы должны следовать законам познания, одним из важнейших среди которых выступает закон восхождения от абстрактного к конкретному. Так вот конкретно-исторический анализ, в свою очередь, делает очевидным, что многие сотни лет, в течение которых разные поколения людей пытались достичь вышеназванного согласия, не привели к желаемой всеобщей гармонии. Человечество продолжает терзаться бесчисленным множеством более или менее острых антагонизмов, находящих своё выражение в миллионах конфликтов от производственных споров до тотальных, уничтожительных войн как, например, в современной Ливии. Конкретно исторический способ рассмотрения красноречиво демонстрирует нам, что благо, как именно всеобщее добро, имеет не такое уж большое значение на данном этапе развития исторической действительности. Зато гигантское значение получили мотивы личной и групповой выгоды, этого частного, узкоэгоистического добра, которое способно порой, диалектически переходить в свою противоположность – во зло, во зло для тех, кто не входит в вышеозначенные группы. Таким образом, складывается то, что я называю "системой социальных антагонизмов". В рамках этой системы добро одних людей и групп оказывается злом для других людей и групп.

– Каким же образом добиться того, чтобы добро избавилось от этой ущербной формы частной выгоды и приобрело универсальную природу всеобщего блага, на признании которого и на стремлении к которому могли бы сойтись все люди?

– Для того чтобы решить эту задачу уже не достаточно одних только философских поисков в сфере морально-нравственной рефлексии. Решить поставленную задачу можно только в результате такого общественного преобразования, в результате которого исчезнут те социальные группы, интересы которых прямо противоположны; как только будут уничтожены те общественные силы, существование которых предполагает постоянное воспроизводство всевозможных конфликтов. Это не означает, что для достижения гармонии, необходима полная гомогенизация общества, при которой оно оказалось бы лишено вообще каких-либо внутренних структурных отдельностей. Решение поставленной задачи предполагает лишь исчезновение тех групп, экономические интересы которых диаметрально противоположны, исключают друг друга. Что же это за группы? Это не что иное, как социальные классы. В.И.Ленин определял классы таким образом: "Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства". Коль скоро имеет место это "присвоение", то неизбежны и конфликты, как по поводу объёмов этого присвоения, так и по поводу самого его факта. До тех пор пока существует классовое деление, на скорое достижение всеобщего блага (в виде социальной гармонии) надеяться не приходится. Как марксисты, мы помним, что основой классового деления выступают разделение труда и частная собственность. До тех пор пока существует частная собственность, сохраняется и эгоистическая потребность оберегать своё добро и приращивать его за счёт чужой собственности; до тех пор сохраняется вражда множества частных благ, исключающая возможность появления общего для всех блага. С другой стороны, ликвидация частной собственности, обобществление благ – это и есть путь к тому, что бы добро могло стать действительно всеобщим, стать объединяющим людей благом.

Всеобщее благо – в обобществлении благ.