Двойственность в определении политики

Политика – одна из основных форм социальной деятельности, сущностью которой выступает коллективная выработка, принятие и осуществление общественно-значимых решений; в классово-антагонистическом обществе данная деятельность осуществляется посредством борьбы различных общественных групп за государственную власть.

Легко заметить, что вышеприведённое определение состоит из двух частей. Это не случайно. Существует несколько сотен вариантов определения политики, но все они могут быть легко распределены по двум группам: в первой группе делается упор на то, что политика – это коллективное принятие важных решений; определения второй группы акцентируют внимание на борьбе за государственную власть, как характерном атрибуте политических отношений. Если мы дадим себе труд проанализировать достаточно большое количество явлений, к которым в литературе применяется определение "политических", то выяснится, что оба эти момента в понятии политики должны быть учтены. Приведём примеры: с одной стороны, мы можем говорить о маркетинговой политике фирмы или молодёжной политике. Явления и процессы, подразумеваемые этими понятиями, явно подпадают под первую группу определений: маркетинговая политика, безусловно, представляет собой решение (удачное или нет – не важно) общественно значимой проблемы, но не имеет отношения к борьбе за гос. власть; так же и молодёжная политика, представляет собой, по большей части не борьбу молодёжных группировок за власть, а всего лишь комплекс мероприятий, которые государство осуществляет по отношению к молодёжи в рамках планомерной работы всевозможных комитетов по молодёжной политике при местных органах власти. Делается это, понятно, не для того, чтобы привить молодёжи интерес к настоя-щей большой политике, а для того, чтобы держать её под контролем и на виду, препятствуя тому, чтобы на эту молодёжь стали воздействовать какие-либо экстремистские элементы.

С другой стороны новостные ленты сайтов, деловые газеты и ТВ-передачи переполнены информацией о полемических схватках партийных лидеров, всплывающих компроматах, межпартийных и внутрипартийных скандалах, провокациях, разоблачениях, о протестных митингах, революциях, падениях диктаторов и возглавляемых ими правительств и и т.д. и т.п… По отношению к данного рода реальности вполне уместно говорить, что мы имеет дело с политикой "большого стиля", с политикой во втором значении этого слова, как о борьбе за государственную власть. Но значит ли это, что первое значение этого термина (коллективное решение общественно значимых проблем) – теряет в этой сфере большой политики, всякую свою актуальность? Вовсе нет! Обратите внимание на предвыборные обещания партий и отдельных кандидатов: они всегда обещают нам те или иные блага: партии обещают экономический рост, борьбу с коррупцией, величие страны на международной арене, кандидаты в депутаты обещают повышение качества услуг ЖКХ, ремонт дорог, заботу о социально не защищённых гражданах и т.п., и преподносят нам свое стремление к власти, в качестве средства для достижения всех этих благ. Можно сделать вывод, что борьба за власть находит себе оправдание в претензиях на решение общественно-важных проблем. Таким образом, мы находим способ синтезировать оба типа определений политики, приведённые выше.

Но при этом, не выясненным остаётся вопрос о том, являются ли данные, приведённые выше смыслы понятия "политика" однопорядковыми или равнозначными. И если нет, то какой из этих двух смыслов следует признать основным, базовым, а какой вторичным, производным?

В политике можно выявить те же самые закономерности, что и в развитии всего общественного производства, частью которого она является. Приведём пример. Изначально, в условиях первобытно-общинного строя цепочка общественного производства состояла из изготовления (добычи) необходимых продуктов, их распределения и потребления. И лишь на заре цивилизации, в процессе распада родоплеменной дарообменной экономики, начали складываться товарно-денежные отношения. При этом исходная производственная цепочка никуда не делась. Она продолжила функционировать, лишь осложнившись товарно-денежным оборотом, стала опосредствоваться ими. Выражаясь философски, изображённый нами производственный цикл – есть исходная субстанция экономики, платоновский "ноумен", нечто первичное, фундаментальное. А вот обмен товара на деньги и обратно – есть вторичный, производный факт или феномен, полностью детерминированный исходной субстанцией.

Так же и в случае с политикой. Коллективная деятельность по решению общественно-значимых проблем – это исходная субстанция политики, без которой она теряет свой смысл, превращается в псевдополитическое лицедейство, в спектакль, участники которого, действительно, озабочены сугубо корыстными соображениями. Но это уже стадия упадка, разложения политической системы общества. Но и в такой ситуации сама по себе политика никуда не исчезает. Если официальные партии не занимаются решением общественных проблем, то общество оказывается вынуждено само формировать новые политические организации, которые способны за эти решения взяться. Политическая активность возвращается в свою стихию – в общество, в глубинах которого и формируются новые претенденты на государственную власть, способные решить те задачи, перед которыми пасовала старая элита. С другой стороны, борьба за власть – есть вторичный, по отношению к самоорганизации феномен, формирующийся в ходе развития этой субстанции, как бы кристаллизирующийся в ней по мере возникновения государства и обособления классов.

История не знает обществ, политическая активность которых не была бы в той или иной мере связана с борьбой за власть. Даже анархисты в Гуляй-поле или в испанских коммунах Арагоны, вынуждены были формировать *этатоидные (государство-образные) структуры, смыслом которых была организация обороны контролируемых анархистами территорий от внешнего посягательства. Провал анархических проектов XX века полностью обусловлен тогдашним соотношением производительных сил в Европе и в России. Дело в том, что на данном этапе развития производительных сил общество, организованное собственным государством, способно приводить в движение и рационально эксплуатировать значительно более сложные и разветвлённые производственные системы, нежели общество, основанное на принципах радикльного *эгалитаризма и лишённое государственности. В результате, обеспечившие собственную государственность общества оказываются в состоянии захватить и подчинить себе те общества, которые лишены государственности или обладают слабыми, вырожденными её формами. Так и произошло в случаях с подчинением Гуляй-поля большевикам, а Арагонских коммун – испанским республиканцам.

Но если коллективное решение общественно-значимых проблем является основным, фундаментальным движущим принципом политики, то почему же борьба за власть так бросается в глаза, при первом же взгляде на текущие политические события? Почему эта борьба представляется нам, зачастую, столь значимой и всепоглощающей, что все остальные мотивы политиков представляются третестепенными, не заслуживающими внимания?

Самый общий, философский ответ на этот вопрос состоит в том, что в случае с политикой мы имеем дело с процессом, в ходе которого феномены сущности затмевают от нас саму сущность, становятся, (субъективно, т.е. для самих участников политического процесса) до некоторой степени важнее самой сущности. Здесь опять-таки прослеживается аналогия с политической экономией, которая демонстрирует, как денежное обращение, возникнув как механизм обслуживания товарного производства, обособилось от него и приобрело относительно независимое от товарного производства, паразитическое по отношению к нему существование.