В общих чертах эта теория провозглашает образование примерно в VIII веке до н.э. некоторого культурно-исторического единства народов, живущих в Великой степи. Оно выражалось, по мнению сторонников этой концепции, в том, что общества имели очень похожий экономический уклад, основанный на кочевом скотоводстве, очень похожую социальную и политическую организацию, очень схоже было военное дело, вплоть до применения практически идентичных образцов оружия. Так же, как считают сторонники теории, «скифо-сибирский мир» говорил на одном языке и имел много общего в мировоззрении.
Теория «скифо-сибирского мира» была первоначально представлена М.И. Ростовцевым, который утверждал, что скифы, будучи ираноязычным народом, пришли из глубин Азии и принесли с собой готовую культуру, которую и описали греческие писатели. Впоследствии многие аспекты этого взгляда дорабатывались археологами, которые нашли типологическое сходство в сооружении курганов, в погребальном обряде, бронзовых «солярных бляшек», зеркал, котлов, некоторых типов керамики, кельтов, бронзовых серпов, а также оружия и снаряжения («скифская триада») .
Основная тенденция в объяснении особенностей «скифо-сибирского мира» состояла в том, что исследователи старались искать какой-то один центр зарождения и распространения «скифской культуры». Хотя, впоследствии появились теории и полицентричности «скифо-сибирского мира».

Европоцентристские истоки концепции.
Как и большинство господствующих в археологии идей, концепция «скифо-сибирского мира» была разработана европоцентристами. Отец-основатель теории – М.И. Ростовцев, представивший ряд трудов по скифам и скифской культуре, основные усилия направлял на исследования античного мира, что легко проверить по историографии его работ. Скифы были для него важной, но все же побочной темой.
В исследовании скифов главным источником для него были сведения Геродота, что естественно для античника. Все основные сведения об истории и культуре скифов Геротодота перекочевали в концепцию Ростовцева, а там и в концепцию «скифо-сибирского мира». Ростовцев заложил основание традиции при исследовании не только скифов, но и всех «скифских» культур обращаться напрямую к Геродоту за подтверждениями, хотя речь могла идти, к примеру, об илийских саках или алтайских пазырыкцах. Сторонники концепции «скифо-сибирского мира» считали, что Геродот одинаково приложим ко всем этим народам.
Европоцентризм Ростовцева определил и другие стороны концепции. Для него Азия представлялась огромным континентом, из глубин (слово, нередко появляющееся в трудах по скифам) которого выехали скифы и захватили Причерноморье. Потом оттуда выехали сарматы, потом гунны… В общем, мы видим конкретное преломление европоцентристского представления о «переселении народов» и нападения «варваров» на «античную цивилизацию».
Даже когда в 50-х годах началось исследование войн скифов и саков с Ассирией и Персией, все равно старые представления давали о себе знать в изображении их, явно или неявно, в виде орды дикарей, нападавших на цивилизованные государства. Очевидно, именно это представление оказало влияние на концепцию «скифо-сибирского мира», как какого-то большого, практически однородного и достаточно статичного образования.
Разумеется, что после Ростовцева, редко кто из археологов решался провозгласить этот тезис открыто. Но то, как ловко они составляли типологии алтайских или енисейских предметов от причерноморских или кавказких аналогов, показывает, что неявно «скифо-сибирский мир»  представлялся им гомогенным, в котором культурные влияния распространялись «мгновенно» по историческим масштабам.

Смерть концепции.
Пикантность ситуации состоит в том, что теория «скифо-сибирского мира» была мертва уже в начале 60-х годов. Ученые, которые писали об этом позже, по существу, пытались развивать уже мертвую иедю, которая не могла принести плодов.
Суть ситуации состоит в том, что теория «скифо-сибирского мира» могла существовать лишь до тех пор, пока представлялся обоснованным тезис о происхождении и распространении ее из одного центра. Причем, неважно, кто предлагался в качестве таких «культуртрегеров»: причерноморские, кавказские скифы или среднеазиатские саки. Главное в том, что теория одного центра позволяла объяснить всю схожесть инвентаря и существование «скифской триады».
Но в 50-х годах этим представлениям был нанесен смертельный удар. Исследования казахстанских археологов (К.А. Акишева и других) доказали, что происхождение культуры семиреческих саков связано с местными народами андроновской культуры. Исследования С.В. Киселева на Енисее доказали, что ярко «скифская» тагарская культура сложилась из разнородных элементов преимущественно местного происхождения. В такому же выводу пришел С.И. Руденко при исследовании курганов Пазырыка. Все они имели обширные внешние связи и обилие импортных вещей, но происхождение их было связано с местными субстратами.
В 1970 году, после раскопок кургана Ааржан-1 М.П. Грязновым, представление о том, что «скифо-сибирский мир» мог развиваться из одного центра было полностью отвергнуто. Сам Грязнов создал теорию полицентричности «скифо-сибирского мира». Однако несмотря на попытки пересмотра всей концепции, осталось довольно много сторонников «скифо-сибирского мира», которые и создали с 70-х годов обширную библиографию по этому вопросу.
Вот по этой причине попытки развивать исследования культур этого времени на основе концепции «скифо-сибирского мира» были совершенно бесплодны. Накопленный материал оказался не по зубам идеям М.И. Ростовцева. В свете этого нужно признать, что практически все написанное по «скифо-сибирскому миру» за последние 40 лет, не проясняет, а запутывает вопрос. В работах того же А.И. Мартынова уже видно не исследование, а попытки натянуть строптивый материал на ростовцевские тезисы, уже окостеневшие до состояния догм.
Если в XIX веке объявить культуры схожими на основе нескольких категорий вещей было научным аргументом, то теперь обоснованность этого сближения более чем под вопросом. Метод: «что на что похоже, это одно и то же» – должен быть отвергнут.
Если установлено существование нескольких (около десятка) культур, которые между собой далеко не тождественны, да еще, к тому, происходят от местных «доскифских» культур, то о каком «скифо-сибирском мире» может идти речь? В чем состоит его «единство», если различий намного больше, чем тождеств?

«Эпоха ранних империй».
В чем же состоит подвох, который пускает усилия исследователей на ветер? Он состоит в европоцентристском представлении о народах этой эпохи как об орде кочевников, которые грабят цивилизованные государства.
Уже в 50-х годах ХХ века было твердо доказано, что это не так, а мысли об этом высказывались и раньше. Во-первых, кочевое скотоводство не такое уж и кочевое, а привязано к определенной территории зимовок, летовок и перегонов. Все памятники народов Великой степи, которые жили скотоводством, делятся на группы на летовках и группы на зимовках. Летовки обычно представлены курганами, поминальными стелами, многочисленными наскальными рисунками, обо. Зимовки представлены мощными теплыми жилищами, ремесленными мастерскими и полями для богарного земледелия.
Во-вторых, многочисленная серия находок, начиная с Сибирской коллекции Петра (представлены в основном изделия из саргатских курганов), и завершая новейшими открытиями на Укоке, говорит о том, что экономическое, культурное, политическое развитие народов степей было высоким, вполне на уровне лучших образцов того времени.
Сами курганы представляют собой материал для изучения социального строя того времени. Курганы, как подмечали исследователи, делятся на три типа: большие или царские; крупные курганы, скорее всего знати, небольшие курганы и грунтовые могилы простых жителей. Особенно это заметно на сакских курганниках в Илийской долине.
Иными словами, существовала обособленная правящая верхушка, скорее всего правящий род, существовала обособленная от простого люда знать. Общество было скорее всего родовым, на что указывает группировка курганов группами или цепочками, а также обычай создания склепов и захоронения в них группы людей. Богатство и власть, судя по погребениям, находилось в руках правителей, в меньшей степени в руках знати.
В-третьих, тот факт, что киммерийцы, скифы и саки активно воевали в Ассирии и Персии, причем сыграли большую роль в ослаблении Урарту, Фригии и Лидии, захватили господство на 28 лет в Мидии , а также, видимо, сыграли большую роль в крушении Персидской державы, говорит о том, что уровень развития этих народов был под стать этим известным древневосточным государствам. Слабые и малоразвитые народы не могли сыграть такой большой роли в истории крупных древневосточных государств. Тезис о «диких ордах кочевников» отпадает путем исключения.
При раскопках кургана Ааржан-1 М.П. Грязнов сделал интересное наблюдение. В качестве заупокойных даров погребенному правителю были поднесены лошади разных мастей. По мнению археолога это отражает тот факт, что погребенный в кургане был главой некоего объединения . На большое социальное развитие этого общества указывает тот факт, что на возведение кургана были потрачены усилия тысяч специально организованных строителей, которые изготовили и собрали сложную деревянную конструкцию. Аналогичные выводы можно сделать для Большого Бесшатырского кургана саков на Или, для Салбыкского кургана тагарской культуры на Енисее, для Пазырыкских курганов Алтая майэмирской культуры, для знаменитого кургана Иссык. По всей видимости, они отмечают летовки правящих родов, которые возглавляли крупные протогосударственные объединения. За неимением лучшего названия, их можно условно поименовать «ранними империями».
Тогда степи Евразии в VIII веке до н.э. – III веке н. э. представляются иначе: системой протогосударственных образований.

«Скифоидность» культур.
В перечне причин, которые по мнению сторонников теории «скифо-сибирского мира», названо весьма многое: климатические, хозяйственные, географические причины. Но не названо, пожалуй, самое главное, что могло привести и скорее всего привело к некоторой схожести степных культур.
Дело в том, что производство эпохи бронзы отличается от производства эпохи железа тем, что господство литья позволяло мастерам копировать удачные образцы металлических вещей и выпускать серии вещей, насчитывающие подчас сотни экземпляров. Ясно, что общее производство бронзовых наконечников стрел исчислялось десятками тысяч, если только в рамках тагарской культуры только в могилах их найдено 342 наконечника. Любая сколько-нибудь крупная армия требовала тысяч стрел и наконечников для них.
Интересными исследованиями М.Р. Горского большого числа находок кинжалов (серия около 700 экземпляров, в том числе 30 из могильных комплексов) показано, что форма тагарских кинжалов развивалась в сторону увеличения жесткости основания клинка, и мастера нашли наилучшее решение в форме бабочковидного перекрестия кинжала: «Для крыловидного перекрестия характерно: наибольшая жесткость по отношению к продольному изгибу, полученная в более ранних типах, достаточно равномерное распределение жесткости по перекрестию и перенесение ее частично на основание клинка и рукояти и направление ее действия через рукоять. Таким образом, крыловидное перекрестие является вариантом, близким к оптимальному» .
Причем, как отмечает Горский, наиболее ранние типы таких кинжалов были как раз в Южной Сибири.
По всей видимости, эта тенденция характерна для всего комплекса вооружения и снаряжения. Разрабатывались и перенимались наилучшие образцы вооружения с точки зрения прочности или поражающих свойств, причем механические свойства бронзы давали сравнительно узкий коридор для возможных технических решений. В конечном итоге возобладало оружие наилучших характеристик, которое оказалось внешне похожим.
Горский считает, что народы степи сами вырабатывали наиболее совершенные формы. Но нельзя сбрасывать со счетов и заимствования, причем в отличие от эпохи железного века, для заимствования формы нужно было только несколько образцов, с которых делалась серия экземпляров-копий.
Если совместить это положение с представлением о том, что в это время существовали «ранние империи», то становится легко объяснимым широкое распространение очень похожих предметов вооружения и снаряжения, а также и украшений. Вооружение войска неизбежно влекло за собой изготовление массы практически стандартных изделий.