В принципе, если бы последователи Маркса твердо помнили это обстоятельство, то они бы относились к его теоретическим построениям куда с большей осторожностью, потому что весьма трудно ожидать от политически ангажированной теории объективности. Если бы имело место такое отношение к марксовой теории формаций, то марксисты со временем переработали ее полностью, взяв на вооружение мысли Маркса в качестве генеральной идеи, но построив теорию совершенно по-другому и в куда большем соответствии с материалом, чем есть сейчас.
Теорию Маркса в самых общих чертах можно представить так: было доклассовое общество в глубокой, первобытной древности, потом появилось классовое общество, которое потом падет, чтобы уступить место бесклассовому коммунистическому обществу.
Проблема этой прекрасной идеи заключалась лишь в том, что ни Маркс, ни его последователи не смогли найти убедительного решения проблемы превращения доклассового общества в классовое. Именно с этой проблемой связано происхождение теории АСП.
Первоначально, когда закладывались основы формационной теории, в 40-х годах XIX века Маркс считал, что история Востока относится к первобытной, естественной фазе истории, когда общественная формация представляет собой сочетание труда в форме конкретного полезного труда и личных природных отношений . Это был совершенно незамутненный взгляд на мировую историю европоцентриста-гегельянца, который полагал, что вся цивилизация зародилась только в Европе и только в античную эпоху. Тогда у него не было сомнений в том, что классовые формации берут свое начало в эпоху разложения первобытно-общинных отношений и превращения патриархального рабства в рабовладельческую формацию.
Но в 50-х годах, когда Маркс по нужде занялся мировой политикой и проблемами колоний, в первую очередь Индии, тут-то и оказалось, что действительность несколько сложнее его правильно-логического представления. Восток, особенно в изображении крупного знатока Индии того времени – Франсуа Бернье, бывшего при дворе Великих Моголов, совсем не тянул на первобытное общество, там определенно были классы господ и угнетенных и развитая система социальных отношений . Вообще, весьма распространенная в то время в Европе теория «восточного деспотизма», который проклинали Монтескье и Кене, мало соответствовал представлению об Азии, как о первобытном обществе. Марксу пришлось скорректировать свои представления, и в 50-х годах он выдвинул теорию о том, что азиатское общество причудливо сочетало в себе черты «естественных» и «общественных» отношений, при господстве первых. В это время и выдвигается концепция «азиатского способа производства» для обозначения такого типа обществ.
Разумеется, что с накоплением европейскими учеными знаний об азиатских обществах, и эта Марксова концепция дала трещину и была им отброшена. Дальше мнения исследователей расходятся. Одни (например В.Н. Никифоров), полагают, что Маркс в 70-х годах XIX века отбросил концепцию АСП, после того, как примкнул к теории Льюиса Моргана об образовании рабовладения в доклассовом обществе без собственности и государства . Другие (например М.А. Виткин), считают, что Маркс не отказался от АСП, превратив ее в представление, что сложению цивилизации предшествовала большая эпоха, отделяющая цивилизацию от первобытного общества .
Подобная неопределенность в оценках позволяет сказать, что, скорее всего, Марксом проблема превращения доклассового общества в классовое не была удовлетворительно решена в теории, и концепция Моргана оказалась компромиссом между логикой и реальной действительностью.
С позиций достижений сегодняшнего дня можно сказать, что у Маркса не было ни малейшего шанса решить столь сложную проблему, потому что инструментарий и фактологическая база тогдашней европейской науки был слишком слаб. Теория Моргана, основанная на материалах этнографии индейцев, также ничего не могла добавить к этому, потому что, выражаясь марксистким языком, превращение доклассового общества в классовое проходило в почтенной древности и очень специфических условиях Передней Азии.
Поэтому и теорию АСП, и господствовавшую теорию развития патриархального рабства в рабовладельческую формацию, можно признать в самом лучшем случае лишь компромиссами между теорией и реальной действительностью. Далеко не доказано, не факт, что дело обстояло именно таким образом. Но все же, теория АСП в большей степени была чисто логической конструкцией, призванной заполнить досадный провал между доклассовым «первобытным строем» и античным рабовладельческим обществом. Вопрос о том, отказался от Маркс или нет, думается, нужно считать менее значимым, чем признание того факта, что само происхождение теории было связано с конструированием теорий, а не изучением фактической истории восточных стран.

Железная ли логика у формационной теории?

Пока существует и сколько-нибудь признается марксистская формационная теория, будет существовать и дебатироваться теория АСП. Соглашаются с ней или оспаривают ее марксисты – это тоже имеет меньшее значение, поскольку сам спор проистекает от того, что Маркс эту проблему не решил, сколько-нибудь серьезных наработок не оставил, а история и археология восточных стран стали сложнее марксизма на несколько порядков. В таких условиях полный простор для дискуссий, было бы желание вести полемику.
Несмотря на ее несостоятельность, и полностью опровергнуть теорию АСП у марксистов тоже не выходит, потому что ее держит сама формационная теория, требующая решения ряда теоретических вопросов, отцами-основателями не разрешенных. По существу, чем больше сведений по истории и археологии восточных стран накапливается, и чем дальше достижения науки от марксистской теории, тем сильнее у марксистов потребность в том, чтобы как-то модернизировать теорию АСП. Альтернативных вариантов у них немного.
Однако, если нанести удар по самой формационной теории и опрокинуть ее, то естественным образом разрушится и теория АСП, потому что исчезнет самая главная опора, которая поддерживает ее существование. Марксисты считают эту задачу невыполнимой, а «пятичленку» неопровержимой. У Ю.В. Качановского есть прекрасное место как раз на эту тему:
«Неприменимость «пятичленной схемы» к неевропейскому миру можно было бы считать доказанным, если бы кто-нибудь установил, что в Африке, Азии, Америке имелись иные формации, выходящие за рамки данной схемы… «Пятичленную схему» можно было бы также считать неприменимой, если бы кто-то установил, что последовательность формаций в неевропейских ареалах была «обратной», то есть, к примеру, не феодализм предшествовал капитализму, а наоборот, капитализм – феодализму, феодализм – рабству. Как известно, такого в истории не наблюдалось» .
Ю.В. Качановский тут определил критерии, при которых формационная теория оказывается недействительной. Но он напрасно считает, что доказать такого нельзя. Как раз в Европе и наблюдалась «обратная» последовательность формаций. Феодализм снова обратился в рабовладение.
Известна точная дата, когда в Европе вновь установился рабовладельческий строй, и когда рабовладение вновь получило официальный статус. 4 мая 1493 года папа Александр VI обнародовал буллу «Inter Caetera», в которой разрешалось обращать в рабство язычников. «И мы делаем, назначаем и полагаем Вас и упомянутых Ваших наследников и потомков владыками этих с полной, свободной и абсолютной властью, правом владения и юрисдикцией», - сказано в этой булле . Первая экспедиция за рабами состоялась в 1562 году кораблем капитала Джона Гаукинса .
Широко известно, что рабовладение широко распространилось в колониях европейских стран: испанских, португальских, английских, французских, голландских и так далее. Рабовладение оказало очень большое влияние на становление целого ряда европейских обществ, в особенности английского, где со второй половины XVII века крупные плантаторы (которые все были рабовладельцами) стали доминировать. В Англии действовали законы, позволяющие обращать в раба и с помощью которых в XVIII веке около 250 тысяч белых были рабами . Рабство было запрещено в самой Англии в 1772 году, а в колониях – в 1833 году. Широко также известно, какие значение рабство имело для истории США.
При анализе европейских стран этой эпохи, которые определяются как «капиталистические», практически никогда роль рабства не учитывается и подробно не освещается.
Хотя, в Англии существовали общественные институты работорговли. В 1698 году право на работорговлю было признано правом англичанина, как основное и естественное.
Существовали специальные компании, специализирующиеся на торговле рабами («Королевская компания предпринимателей по торговле с Африкой», которая несколько раз переименовывалась, с 1750 года – «Компания купцов по торговле с Африкой»), которые продали с 1680 по 1786 год около 2 млн. рабов .
Практически вся политическая элита Великобритании была рабовладельцами. Например, Адмирал граф Сен-Винсент владел 418 рабами. Членами работорговой «Королевской компании предпринимателей по торговле с Африкой» были особы королевской фамилии, три герцога, восемь графов, семь лордов, 27 личных дворян . Некоторые знатные рабовладельцы владели 2-3 тысячами рабов.
Плантаторское хозяйство в Вест-Индии, основанное на труде рабов, обеспечивало английскую промышленность сырьем: хлопком, сахарным тростником, патокой. Закупка рабов в Африке и плантаторское хозяйство давали английской промышленности рынок сбыта: железных изделий, ножей, тканей, стеклянных изделий, украшений и так далее. В 1790-1800 годах, рабовладельческое хозяйство создавало 5% английского экспорта.
Существование юридического статуса «раб», существование компаний, занимающихся работорговлей, участие в рабовладении представителей знати и ведущее место рабовладельческого хозяйства в экономике, позволяет определить конкретно английское общество XVI-XIX веков, как рабовладельческое.
То, что рабовладельцы извлекали из рабовладельческого хозяйства прибыль, не является поводом для объявления общества капиталистическим. Римские и греческие рабовладельцы также извлекали из своих рабов прибыль, тогда также существовали развитые товарно-денежные отношения, развитая торговля, в том числе международная. Однако в рабовладельческом характере Рима и Древней Греции никто не сомневается, а вот Англию упорно зачисляют в «капиталистические» страны.
В Азии также не было четкого прохождения формаций. Например, огромные трудности для марксистов составит определение средневекового Египта, где служилое сословие составляли рабы – мамлюки. Что это – «рабовладельческий феодализм»? Также невероятно трудно определить формационный характер Османской империи, в которой и феодальные, и рабовладельческие черты тесно переплетались, и само общество, скорее клонилось к рабовладельческому, если определять его по формационной теории. И подобных примеров можно найти много.
Это широко известные факты, которые «обобщить» марксистам, несмотря на всю их принципиальную позицию, почему-то не хватило духа. По всей видимости, марксисты, во главе с самим Марксом, не захотели расставаться с гегельянским европоцентризмом и представлением о передовом характере европейского общества. Гласное признание, что «буржуазное» европейское общество было на деле рабовладельческим, а буржуа были рабовладельцами и работорговцами, это представление сносит до фундамента.
Нельзя не указать, что советских марксистов убеждало в верности формационной теории появление в СССР «бесклассовой социалистической формации». Все было по Марксу, пока эта бесклассовая формация не рухнула. Надо сказать, что это обстоятельство сильно подорвало основания формационной теории.
Если же эти «неудобные» факты включить в рассмотрение и обобщить, то окажется, что никакой «железной логики» в формационной теории нет, как нет и прохождения всех формаций, что в полном, что в выборочном порядке. Общество меняет свой социально-экономический характер, как только для этого складываются подходящие условия.

«Извечные формации»

Насколько можно судить, такие «формации», как первобытный строй, рабовладение, феодализм и капитализм существовали всегда, на протяжении всей человеческой истории, и требовали для своего существования определенного набора условий.
Конечно, стоит куда более детально разобрать сами примеры этих типов социально-экономического строя, а также, возможно, подобрать им более точные названия, но сейчас важнее высказать генеральную идею.
Любой человеческий коллектив, небольшой по численности, живущий в условиях резко ограниченных ресурсов, не имеющий возможности к развитию, будет являться «первобытным» коллективом. «Первобытный» - это сугубо условное название, поскольку сейчас крайне трудно судить о том, как обстояло дело в обществах каменного века. Но в обозначенных условиях любой коллектив будет ограничен добычей средств к существованию и поддержанию самых простых социальных связей.
Если какой-то коллектив ведет экспансию, и захватил большое количество людей, над которыми может осуществлять неограниченное насилие, то тогда этот коллектив имеет шансы превратиться в рабовладельческое общество, и строить свое благосостояние на использовании рабского труда. Это не зависит от уровня производительных сил, как утверждают марксисты. Рабство возможно и в каменном, и в ядерном веке.
Если в обществе господствующего положения добиваются военные, то устанавливается такое положение, при котором командиры вооруженных формирований устанавливают контроль над разными сферами жизни общества и превращают его в придаток своего вооруженного формирования. Это что-то вроде «феодализма». Но такая форма возможна и в виде господства вождей племенного ополчения, вооруженного бронзовым оружием, и в виде господства всадников, и виде господства ядерных милитаристов.
Если же общество занимается преимущественно торговлей и производством на продажу, и на этом строит свое благосостояние, то это – «капитализм», поскольку вся жизнь зависит от прибыли. Такое общество может состоять из массы производителей и меньшинства купцов, которые организуют товарно-денежный оборот. Неважно при этом, чем торгуют: шелком, сукном или автомобилями.
Примерно так можно представить формационную теорию, очищенную от условностей европоцентристского гегельянства и марксизма. «Железная логика» возведения развития мира к прусскому государству исчезает, а появляется совсем другая картина, изменчивая и текучая. В принципе, к этому выводу пришли последователи Маркса, когда попытались применить его теорию к конкретным странам. Появилась в результате такого сопоставления компромиссная теория «многоукладности», которая позволяла одновременно оставаться марксистами и не расходиться в основном с реальной действительностью.

Основания для характеристики мировой истории

Есть ли твердые основания для характеристики вектора развития мировой истории, лучше, чем формационная теория?  В общем, есть. Их проще всего найти в сфере экономики.
Базовая характеристика, которая позволяет точно и емко охарактеризовать состояние общества – это производство энергии. Причем энергии всякой: пищевой, мускульной, силы животных, силы воды и ветра, энергии ископаемого топлива и так далее.
С одной стороны, производство энергии крепко связано с геологией и ландшафтом территории. С другой стороны, производство энергии определяет численность людского коллектива и его возможности по преобразованию вещества, преодолению пространства, по интеллектуальной деятельности. Количество энергии предопределяет возможность появления того или иного социального строя, тех или иных социальных феноменов и институтов.
Если определить для каждого общества древности и современности уровень производства энергии (или средний годовой, или подушный), то имеется возможность ранжировать общества, и определить более развитое и менее развитое на более или менее объективной основе. Только для этого потребуются очень масштабные и трудоемкие исследования.
Между производством энергии (то есть уровнем развития производительных сил) нет прямой и однозначной связи с перечисленными выше «формациями». Попытка утверждать существование такой связи было крупным заблуждением марксистов. Объяснение смены одной «формации» другой через освоение тех или иных технических новинок надумано. Рабство, власть военной хунты или власть олигархии возможны при любом уровне развития производительных сил.