|
|
Пишет wg (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} wg)@ 2006-11-20 20:05:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Стихи Роберта Говарда
Думаю, большинство из френдов знают Роберта Говарда, "человека придумавшего Конана-Варвара". Роберт Говард, годы жизни 1906 - 1936 г., прожил всю свою короткую жизнь в Техасе. В 1920-30-е в Америке подобные книги, мягко говоря, не пользовались успехом, спрос был больше на "серьезные романы" и книги с социальным подтекстом.
Говард писал в небольшие журнальчики, где печатались тогда немногочисленные такие же как он фанатики фэнтези.
Известно, что Роберт Говард переписывался Г.Ф.Лавкрафтом, был настоящим фанатиком - он написал за свою более чем короткую жизнь около трехсот романов, повестей, рассказов, стихов и т.д., белым расистом и немного сумасшедшим.
Роберт Говард покончил с собой в возрасте 30 лет после смерти своей матери.
Стихи в переводе, наверное, многое теряют но все же - несколько стихотворений Р.Говарда, почти всё, что мне когда-то встречалось
Возвращение Соломона Кейна
Над скалами белые чайки вились
И пеной хлестал прибой,
Когда наконец кочевая жизнь
Его привела домой.
Под ветром шуршал прибрежный песок
И к ночи клонился день,
Когда в свой маленький городок
Пришел Соломон Кейн.
Народ сбегался с разных сторон
И следом валил толпой:
Он шел, как призрак былых времен,
По уличной мостовой.
Он все смотрел и смотрел вокруг,
И странен был его взгляд.
Он видел столько горьких разлук
И вот — вернулся назад.
В таверне отарой сквозь гул голосов
Поскрипывали слегка
Стропила из девонширских дубов,
Помнившие века.
Кейн поднял пенную кружку в честь
Павших в давнем бою:
«Сэр Ричард Гренвиль сиживал здесь...
С ним я ходил на юг.
Тела мертвецов с собой унося,
Текла по палубам кровь:
На каждое наше по пятьдесят
Испанских было судов!
Сбитые мачты падали вниз,
Мечи ломались в руках,
Но только яростней мы дрались,
И прочь отступал страх!
Длилась багровая круговерть
И новый рассвет вставал,
И сотни стволов изрыгали смерть,
Когда Ричард Гренвиль пал.
Каждому с ним наступит пора
Чашу испить одну...
Но лучше б нам было взорвать корабль
И с честью пойти ко дну!»
Пожар отражался в его глазах
И океана зыбь.
А по запястьям — рубцы на рубцах:
Память испанских дыб.
«А как, — он спросил, — королева Бесс?
Не больно ладил я с ней...»
— «На могиле ее воздвигнули крест
Тому уж немало дней».
«Прах к праху!..— он молвил.
— Конец земной Могильная тишина...»
А ветер стонал и бился в окно,
И восходила луна.
Скользили по лику ее облака,
Когда Соломон Кейн
Неторопливо повел рассказ
О виденном вдалеке:
«В безбрежном лесу, на чужих ветрах,
Под багровой звездой
В глухую полночь рожденный страх
Свивает свое гнездо,
Я видел черное колдовство,
Которого больше нет.
Там в городе, старом, как Смерть сама,
Жила бессмертия дочь.
Во взгляде ее — безумия тьма,
Кровавых пиров ночь.
Там грудами скалились черепа
Во славу красы ее.
Там крови требовала толпа —
Несытое воронье.
Царица была вторая Лилит —
Огонь и кровь на челе!
И был поцелуй ее ядовит...
Теперь она спит в земле.
Сразил я вампира, что высосал кровь
У черного князя из жил.
А после блуждал меж серых холмов,
Где мертвый народ жил.
Господь не оставил меня в тот день,
Орудьем гнева избрав,
И я оградил племена людей,
Земное земле отдав.
Я демонов видел в ночи полет,
И кожистых крыльев песнь
Сперва мое сердце одела в лед,
Потом позвала на месть.
Но все это в прошлом!..
Родной порог меня наконец манит.
Я стал староват для дальних дорог,
Забравших мои дни.
Довольно сражений и дальних стран,
Отмеренных мне судьбой...» ...
Но где-то в ночи гремел океан
И скалы крушил прибой.
Он пену валов швырял в пустоту,
Стараясь достать до звезд,
И ветер летел и выл на лету,
Как бешеный гончий пес.
И Кейн услыхал тот призрачный зов.
Тот бестелесный стон,
И в глубине холодных зрачков
Вспыхнул былой огонь.
И Кейн оглянулся по сторонам,
Как будто бы в первый раз,
И вышел за дверь, где светила луна,
В серебряных тучах мчась.
Люди за ним поспешили вслед,
И видел добрый народ
Над вершиной холма его силуэт,
Врезанный в серебро.
Надолго ли скрылся?.. В какой предел?.
Чей голос его позвал?..
...И только победную песню пел
Над морем летевший шквал.
Песнь народа
Сидел Бран МакМорн на троне высоком,
Бог-солнце канул, запад пылал.
На деву Бран глянул мрачным оком;
"Пой Песнь Народа", - он приказал.
Тьмою морскою темны ее очи,
Алым закатом губы красны,
Сникнув, как роза в преддверии ночи,
Дева коснулась рукою струны.
Лира златая в сдавленном стоне
Вспомнила древний, прекрасный язык.
Бран неподвижно сидел на троне,
В отсветах алых бронзовый лик.
"Первый Народ мы, - так дева пела,
- Из неведомой дальней страны мы пришли,
Где море пылало, закат без предела
И высились горы на кромке земли.
Первый Народ - Последняя Раса,
Mо-Ур затонул, он - легенда и дым.
Ныне акулы по голым террасам,
Гиперборея, гуляют твоим".
Бронзовым Бран сидел изваяньем,
В сполохах алых бился закат,
Лира исполнилась грозным звучаньем,
Словно бы струн перестроили лад.
"Слушай сказание древнего утра
- На берег выбросил моря бурун
Дивную раковину перламутра
С вязью таинственных лунных рун.
Руны гласили: "Первым по водам
Вышел ты из тумана Времен.
Знай - ты станешь Последним Народом
В год, когда будет весь мир сокрушен.
Сын твой, на гору взойдя, содрогнется
Вместе с горою, грозой обуян,
Узрит, как мир, словно свиток, свернется
В мареве дымном и канет в туман.
Ветер смятенным промчит небосводом,
Звездное крошево сдует навек,
Первый Последним станет Народом,
Сын твой - последний земли человек".
Голос тонул, оглушен тишиною,
Эхом вдали затихая без сил,
Ветер веял прохладой ночною,
Запахи леса с собой приносил.
Дева умолкла, кончив сказанье;
Мыши летучие, ночь, тишина.
Бран на троне, как изваянье,
Звезды зажглись, и встала луна.
Переводы - С. Степанов
Путь короля
Хватит брехать, шелудивый пес! Нет веры тебе ни в чем!
Ты — получил по наследству трон, а я — заслужил мечом!
То, что я кровью и потом взял, один против многих орд,
Барыга не выторгует вовек и не отберет сам черт!
Раньше, когда я рубакой был и крепости с ходу брал,
Народ под копыта моих коней и злато бросал и лал.
Теперь, когда королем я стал, все подданные мои
Жало и яд от меня таят, страшнее, чем у змеи.
Мне же — по нраву открытый бой, уловкам я не учен.
Сам я на голой земле рожден, где крышею — небосклон.
Глотку заткнуть мой заставит меч обманщика и льстеца.
Смерть вам, собаки! Я сел на трон, в себе сохранив бойца!
Скряжье сокровище
Она: “Не трусь! Обчистить нужно скрягу!
И я тебя считала смельчаком!
Старик давно ослеп! Давай, тишком...”
А спутник ей: “Втравила в передрягу!
Он, говорят, без колдовства ни шагу,
И с нечистью якшается тайком!”
“Гляди — сундук, каменьями битком!” —
И руку протянула словно вагу.
Не заскрипела крышка от рывка,
Под нею — две жемчужины мерцали.
Внезапный крик, и, словно два мешка,
Два тела на пол с грохотом упали.
И свесилась со стенки сундука
Гадюка, развернув виток спирали.
Наследники Тувал-Каина
Стихотворение представляет собой отклик Говарда на события Первой vировой войны. Тувал-каин (“кузнец из Тувала”) (Быт. 4:22) — потомок Каина, сын Ламеха от Цаллы. Он был ковачем всех орудий из меди и железа.
“Ломай мечи!” — ревел людской поток.
А Тувал-Каин рек, спокойно-краток:
“Пока один сломаете клинок,
Я выкую без малого десяток!”
Ломай мечи, покуда есть коваль,
Который втрое выкует острее,
Чтоб жертва, принимая в сердце сталь,
Поковке восхищалась, холодея.
Я сгинувшим во Фландрии бойцам
Завидую, как прочим мертвецам.
Поющий в тумане
Безвинно я качался в колыбели,
Когда меня колдунья закляла
И я повлекся по дорогам зла,
Срывая ледяные асфодели.
По гребням скал, что призраки обсели,
Вблизи щелей, где залегала мгла,
Незримая рука меня вела
На встречу с Бесом в адской цитадели.
Рекой кровавой плыл корабль-дракон,
По берегам — рычащие берлоги.
Я заходил в чугунные чертоги,
Я знал объятья змеехвостых жен.
Теперь же — осеклись во тьму дороги,
И я лучом рассвета озарен.
Размышления
Поэт-мозгляк поёт о мелочах:
Любви, надежде, вере; о цветах
В руках влюблённых в тишину полей;
О подвигах тряпичных королей.
Поэт-силач, смахнув кровавый пот,
Единственно в агонии поёт,
Вытягивает невод, ослеплён,
Из тьмы, где кольца вьёт Безумье, он,
И в ячеях, запутавшись, кишат
Чудовища, каких не знает Ад.
Переводы - Максим Калинин
Переводы М.Калинина взяты здесь -
http://magazines.russ.ru/ural/2006/7/go
Там же есть еще один вариант перевода "Возвращения Соломона Кейна"
Думаю, большинство из френдов знают Роберта Говарда, "человека придумавшего Конана-Варвара". Роберт Говард, годы жизни 1906 - 1936 г., прожил всю свою короткую жизнь в Техасе. В 1920-30-е в Америке подобные книги, мягко говоря, не пользовались успехом, спрос был больше на "серьезные романы" и книги с социальным подтекстом.
Говард писал в небольшие журнальчики, где печатались тогда немногочисленные такие же как он фанатики фэнтези.
Известно, что Роберт Говард переписывался Г.Ф.Лавкрафтом, был настоящим фанатиком - он написал за свою более чем короткую жизнь около трехсот романов, повестей, рассказов, стихов и т.д., белым расистом и немного сумасшедшим.
Роберт Говард покончил с собой в возрасте 30 лет после смерти своей матери.
Стихи в переводе, наверное, многое теряют но все же - несколько стихотворений Р.Говарда, почти всё, что мне когда-то встречалось
Возвращение Соломона Кейна
Над скалами белые чайки вились
И пеной хлестал прибой,
Когда наконец кочевая жизнь
Его привела домой.
Под ветром шуршал прибрежный песок
И к ночи клонился день,
Когда в свой маленький городок
Пришел Соломон Кейн.
Народ сбегался с разных сторон
И следом валил толпой:
Он шел, как призрак былых времен,
По уличной мостовой.
Он все смотрел и смотрел вокруг,
И странен был его взгляд.
Он видел столько горьких разлук
И вот — вернулся назад.
В таверне отарой сквозь гул голосов
Поскрипывали слегка
Стропила из девонширских дубов,
Помнившие века.
Кейн поднял пенную кружку в честь
Павших в давнем бою:
«Сэр Ричард Гренвиль сиживал здесь...
С ним я ходил на юг.
Тела мертвецов с собой унося,
Текла по палубам кровь:
На каждое наше по пятьдесят
Испанских было судов!
Сбитые мачты падали вниз,
Мечи ломались в руках,
Но только яростней мы дрались,
И прочь отступал страх!
Длилась багровая круговерть
И новый рассвет вставал,
И сотни стволов изрыгали смерть,
Когда Ричард Гренвиль пал.
Каждому с ним наступит пора
Чашу испить одну...
Но лучше б нам было взорвать корабль
И с честью пойти ко дну!»
Пожар отражался в его глазах
И океана зыбь.
А по запястьям — рубцы на рубцах:
Память испанских дыб.
«А как, — он спросил, — королева Бесс?
Не больно ладил я с ней...»
— «На могиле ее воздвигнули крест
Тому уж немало дней».
«Прах к праху!..— он молвил.
— Конец земной Могильная тишина...»
А ветер стонал и бился в окно,
И восходила луна.
Скользили по лику ее облака,
Когда Соломон Кейн
Неторопливо повел рассказ
О виденном вдалеке:
«В безбрежном лесу, на чужих ветрах,
Под багровой звездой
В глухую полночь рожденный страх
Свивает свое гнездо,
Я видел черное колдовство,
Которого больше нет.
Там в городе, старом, как Смерть сама,
Жила бессмертия дочь.
Во взгляде ее — безумия тьма,
Кровавых пиров ночь.
Там грудами скалились черепа
Во славу красы ее.
Там крови требовала толпа —
Несытое воронье.
Царица была вторая Лилит —
Огонь и кровь на челе!
И был поцелуй ее ядовит...
Теперь она спит в земле.
Сразил я вампира, что высосал кровь
У черного князя из жил.
А после блуждал меж серых холмов,
Где мертвый народ жил.
Господь не оставил меня в тот день,
Орудьем гнева избрав,
И я оградил племена людей,
Земное земле отдав.
Я демонов видел в ночи полет,
И кожистых крыльев песнь
Сперва мое сердце одела в лед,
Потом позвала на месть.
Но все это в прошлом!..
Родной порог меня наконец манит.
Я стал староват для дальних дорог,
Забравших мои дни.
Довольно сражений и дальних стран,
Отмеренных мне судьбой...» ...
Но где-то в ночи гремел океан
И скалы крушил прибой.
Он пену валов швырял в пустоту,
Стараясь достать до звезд,
И ветер летел и выл на лету,
Как бешеный гончий пес.
И Кейн услыхал тот призрачный зов.
Тот бестелесный стон,
И в глубине холодных зрачков
Вспыхнул былой огонь.
И Кейн оглянулся по сторонам,
Как будто бы в первый раз,
И вышел за дверь, где светила луна,
В серебряных тучах мчась.
Люди за ним поспешили вслед,
И видел добрый народ
Над вершиной холма его силуэт,
Врезанный в серебро.
Надолго ли скрылся?.. В какой предел?.
Чей голос его позвал?..
...И только победную песню пел
Над морем летевший шквал.
Песнь народа
Сидел Бран МакМорн на троне высоком,
Бог-солнце канул, запад пылал.
На деву Бран глянул мрачным оком;
"Пой Песнь Народа", - он приказал.
Тьмою морскою темны ее очи,
Алым закатом губы красны,
Сникнув, как роза в преддверии ночи,
Дева коснулась рукою струны.
Лира златая в сдавленном стоне
Вспомнила древний, прекрасный язык.
Бран неподвижно сидел на троне,
В отсветах алых бронзовый лик.
"Первый Народ мы, - так дева пела,
- Из неведомой дальней страны мы пришли,
Где море пылало, закат без предела
И высились горы на кромке земли.
Первый Народ - Последняя Раса,
Mо-Ур затонул, он - легенда и дым.
Ныне акулы по голым террасам,
Гиперборея, гуляют твоим".
Бронзовым Бран сидел изваяньем,
В сполохах алых бился закат,
Лира исполнилась грозным звучаньем,
Словно бы струн перестроили лад.
"Слушай сказание древнего утра
- На берег выбросил моря бурун
Дивную раковину перламутра
С вязью таинственных лунных рун.
Руны гласили: "Первым по водам
Вышел ты из тумана Времен.
Знай - ты станешь Последним Народом
В год, когда будет весь мир сокрушен.
Сын твой, на гору взойдя, содрогнется
Вместе с горою, грозой обуян,
Узрит, как мир, словно свиток, свернется
В мареве дымном и канет в туман.
Ветер смятенным промчит небосводом,
Звездное крошево сдует навек,
Первый Последним станет Народом,
Сын твой - последний земли человек".
Голос тонул, оглушен тишиною,
Эхом вдали затихая без сил,
Ветер веял прохладой ночною,
Запахи леса с собой приносил.
Дева умолкла, кончив сказанье;
Мыши летучие, ночь, тишина.
Бран на троне, как изваянье,
Звезды зажглись, и встала луна.
Переводы - С. Степанов
Путь короля
Хватит брехать, шелудивый пес! Нет веры тебе ни в чем!
Ты — получил по наследству трон, а я — заслужил мечом!
То, что я кровью и потом взял, один против многих орд,
Барыга не выторгует вовек и не отберет сам черт!
Раньше, когда я рубакой был и крепости с ходу брал,
Народ под копыта моих коней и злато бросал и лал.
Теперь, когда королем я стал, все подданные мои
Жало и яд от меня таят, страшнее, чем у змеи.
Мне же — по нраву открытый бой, уловкам я не учен.
Сам я на голой земле рожден, где крышею — небосклон.
Глотку заткнуть мой заставит меч обманщика и льстеца.
Смерть вам, собаки! Я сел на трон, в себе сохранив бойца!
Скряжье сокровище
Она: “Не трусь! Обчистить нужно скрягу!
И я тебя считала смельчаком!
Старик давно ослеп! Давай, тишком...”
А спутник ей: “Втравила в передрягу!
Он, говорят, без колдовства ни шагу,
И с нечистью якшается тайком!”
“Гляди — сундук, каменьями битком!” —
И руку протянула словно вагу.
Не заскрипела крышка от рывка,
Под нею — две жемчужины мерцали.
Внезапный крик, и, словно два мешка,
Два тела на пол с грохотом упали.
И свесилась со стенки сундука
Гадюка, развернув виток спирали.
Наследники Тувал-Каина
Стихотворение представляет собой отклик Говарда на события Первой vировой войны. Тувал-каин (“кузнец из Тувала”) (Быт. 4:22) — потомок Каина, сын Ламеха от Цаллы. Он был ковачем всех орудий из меди и железа.
“Ломай мечи!” — ревел людской поток.
А Тувал-Каин рек, спокойно-краток:
“Пока один сломаете клинок,
Я выкую без малого десяток!”
Ломай мечи, покуда есть коваль,
Который втрое выкует острее,
Чтоб жертва, принимая в сердце сталь,
Поковке восхищалась, холодея.
Я сгинувшим во Фландрии бойцам
Завидую, как прочим мертвецам.
Поющий в тумане
Безвинно я качался в колыбели,
Когда меня колдунья закляла
И я повлекся по дорогам зла,
Срывая ледяные асфодели.
По гребням скал, что призраки обсели,
Вблизи щелей, где залегала мгла,
Незримая рука меня вела
На встречу с Бесом в адской цитадели.
Рекой кровавой плыл корабль-дракон,
По берегам — рычащие берлоги.
Я заходил в чугунные чертоги,
Я знал объятья змеехвостых жен.
Теперь же — осеклись во тьму дороги,
И я лучом рассвета озарен.
Размышления
Поэт-мозгляк поёт о мелочах:
Любви, надежде, вере; о цветах
В руках влюблённых в тишину полей;
О подвигах тряпичных королей.
Поэт-силач, смахнув кровавый пот,
Единственно в агонии поёт,
Вытягивает невод, ослеплён,
Из тьмы, где кольца вьёт Безумье, он,
И в ячеях, запутавшись, кишат
Чудовища, каких не знает Ад.
Переводы - Максим Калинин
Переводы М.Калинина взяты здесь -
http://magazines.russ.ru/ural/2006/7/go
Там же есть еще один вариант перевода "Возвращения Соломона Кейна"
