| |
[Aug. 12th, 2024|10:16 pm] |
-- Ну и что с того, что карта закрыта? --
Он втолковывал Тиму, а Тим не верил ему, --
Парусник, пароход и простое корыто,
Все годится для дела, и вот почему:
Если в сердце-яйце перелетная ласточка
Хочет встать на крыло, не удержишь ее, --
А бармен за стойкой взглядывает неласково:
Тим не платит, и пиво едва пригубил свое.
Из трактира в трактир, и в полубеспамятстве,
Повторяя звенящие девичьи имена
Островов, что как пена в стакане болтаются
На конце языка и не чувствуют дна,
Кораблей, разбивающихся так заманчиво
О незримые стены на той стороне,
Ослепительных рыб, проходящих над мачтами
В темноте, легкомысленно спящей на дне,
И слова о том, что на границе больших миров,
В штиль и в шторм, при абсолютно любой погоде,
Луч, пришедший с востока, подхваченный камерой,
Отражается, и в то же время проходит.
Воздух надувает парус, как легкое,
Соль осаждается в нем, как табачный дым,
Тим плывет, как летит, хотя погода не летная,
Судно морем идет, сердитым морем земным.
Наверху, на мачте, не гаснет светильный камень --
Вызывающе яркий подарок неизвестно кого,
Он не вырос в недрах земли, не сделан руками,
Из чужого мира нездешнее волшебство.
И в пустой пустоте раздается гулкое эхо,
У туманного зеркала приятный и страшный вид,
Неизбежная гибель или только помеха?
Светит камень, какой-то электронный прибор фонит.
Тим, который прошел сквозь зеркало, видит чудо:
На крылатом острове люди машут руками,
Как из сердца ласточка, выпорхнув ниоткуда,
С ней восходит в небо подобный светилу камень.
Тим, отраженный от границы между мирами,
Тихо себе плывет на своем корыте,
Прыгает в море, но все же не умирает:
Неглубоко тут, что вы ни говорите,
Лужа была, да высохла на асфальте,
Нам дела нет, на лодке, да хоть на лыжах,
Парус давайте, воздухом надувайте,
К мачте на кой-то хер прицепив булыжник. |
|
|
![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small}