злой чечен ползет на берег [entries|archive|friends|userinfo]
aculeata

[ website | Барсук, детский журнал ]
[ userinfo | ljr userinfo ]
[ archive | journal archive ]

[Nov. 11th, 2019|01:48 am]
[Tags|]

Проходя по улице в этот серый ноябрьский день,
Замечаю здание необычной архитектуры,
С историческим весом, эдакое знаете ли барокко,
Такие на нем -- балясины? Что-нибудь в этом роде.
Балясины его сверкали, но окружающие дома,
Дома с номерами,
Окружали его хмуро, как будто нахохлясь.

Музей? У меня как раз есть минут двадцать свободных,
Нужно заглянуть. И вот, взойдя на крыльцо,
Я вижу пришпиленную к двери записку:
"Партком закрыт, все ушли в райком".
А под ней другую записку:
"Райком закрыт, все ушли в горком".
А под ней третью записку:
"Горком закрыт, все ушли в обком".
А под ней четвертую и последнюю:
"Обком открыт".

И мне стало так жутко, так страшно,
Как если бы оказался открытым ЦК,
Как если бы оказалось открытым Политбюро,
Как если бы...

Да, признаюсь, мне стало приятно и страшно вместе,
У меня есть минут двадцать свободных,
Нужно зайти, но не с голыми же руками,
Чем мне вооружиться?

Я выдернула из двери испанский кинжал, которым была пришпилена первая записка,
Винтовку со штыком, которым была пришпилена вторая записка,
Автомат Калашникова, которым была пришпилена третья записка,
Аппарат Катюша, державший четвертую.
Ни ядерной бомбы, ни даже простой какой-нибудь бомбы,
Никакой бомбы не было.

И мне стало так жутко, так страшно:
Ждет ли меня наверху товарищ Долгих,
Ждет ли товарищ Зимянин?
Слюньков? Крючков?
Ведь это только обком.

Вот я стою на крыльце,
Сверкают балясины,
И здание медленно погружается в землю,
Обступаемое угрюмыми домами,
Вся грудь в номерах.

А тем временем дверь распахнулась,
Я поднимаюсь по самолетному трапу
И там, наверху,
Точнее, уже внизу, практически под землей
Меня встречают
Товарищи.
Link1 comment|Leave a comment

[Nov. 10th, 2019|01:32 am]
[Tags|]

Отправляясь на кладбище, этот проверенный запад,
Возвращаясь с шестого или седьмого инсультных небес,
Нам не пишут друзья -- знаешь, времени тоже в обрез,
Эта чаша, бывает, приходится пить ее залпом.

Их уводит -- пускай называет себя крысоловом,
Ничего себе дудка, от ржавчины словно в крови,
Ничего себе нота, как будто разломано слово
И черепья скрипят под бедром трехрублевой любви,

Помнишь, там, где песочница, рос невозможный грибок:
Типовой он, железный, на шляпке на четырехгранной
Нехорошего цвета круги, и железной трубой
Нехорошая ножка с сквозной проржавевшею раной,

Никого во дворе; все, что есть, охватила тоска,
Побренчала дождем в перевернутых мусорных бочках,
Мухоморы песочниц, свинцовых цветов облака
И с помойным душком дождевые лады одиночеств,

Вот в таком вот ключе, уцепясь неокрепшим сознаньем
За прозрачные и насекомые крылышки клена,
Голоса по ту сторону можно услышать заранее,
Время ляжет петлей, облетевшим листом окаймленной,

Тебе нет четырех, и ребята стесняться не станут,
Все равно не поймешь анекдоты больших пацанов --
А с тех пор в анекдотах слова поменялись местами
С мухоморной трубой, что подносит к губам крысолов.
LinkLeave a comment

[Nov. 9th, 2019|03:04 am]
[Tags|]

Мы с Лялей проснулись,
И было темно,
Но на часах полдень
И, кажется, кто-то лезет в окно,
У него на руках присоски,
Может быть, это спрут?
Ах, дорогая,
Полежим еще пять минут.

Время бежит, и стрелки в изнеможении,
Стекло циферблата чувствует напряжение,
Знаешь, какими свойствами обладает жидкий кристалл?
Ах, дорогая, я так устал,
У мамы драмы, начальство мне закатывает спектакли,
И еще во все дыры лезут эти тентакли,
Не скажу -- неприятно, но и не создает уют;
Давай разберемся с этим в ближайшие пять минут.

Ляля, я не могу шевельнуть ни ногой, ни рукой,
Думаю, это спрут; встань и окно закрой,
Давай не будем доводить дело до крайностей,
Тут еще эти часы, эти кристаллы, вероятно, обладающие хиральностью,
Взаимность потоков по Онзагеру -- чуть не сказал по Нернсту, смешно;
Впрочем, бог с ними, ты все же закрой окно.
Что, дорогая? Ты тоже не можешь встать?
А что сразу я? Только не начинай опять.

Да, я заходил к ней, но совсем ненадолго,
Отчего к моей рубашке прилипла ее заколка,
Я сам не могу понять, дорогая, теряюсь даже,
Не мог же я делать это в рубашке.
Впрочем, ты знаешь мою рассеянность...
Что? Ты ругаешь не меня, а его?
Слишком много? Осьминоги мигрируют семьями...
Что ж, возможно, это инопланетное существо.

Дорогая, ты брызгаешься на кафель
Собственной кровью; это может вызвать у меня шок.
Для чего этот дождь из кишок?
Какая-то нечистоплотная порнография,
Повсюду внутренности, зеленоватые пятна,
К тому же, решительно непонятно,
Куда это дюйм за дюймом пропадает твоя голова...
Как? Да, дорогая, ты совершенно права.

Соседи ломают дверь и скоро в нее войдут,
Но, дорогая, полежим еще пять минут.
LinkLeave a comment

[Nov. 8th, 2019|02:42 am]
[Tags|]

Мертвые приходят в сон оверлордами каких-то подземных
Или иных географий: санаториев посреди
Городских кварталов, с дорожкой, уложенной плиткой советского образца,
Похожей на кафель,
Ломаной, квадратной, и зацветшее озеро впереди.
Не задавай им неприличных вопросов,
Типа, ты же умер -- ну умер, так твою мать,
Захотел и умер,
А теперь вот хожу по дорожке,
Мешает, так иди просыпайся туда, где нас нет,
Там тебе хорошо?

Нет, но ведь все равно придется проснуться.
И если слишком поверить, то и не вынести пробуждения
В пустоту, где вас нет. Понимаешь?
Но мертвый легко уйдет от ответа.

Мертвый уйдет недосказанным словом,
И ты не смеешь его достроить или поправить,
Только попробуй,
Получишь пустой санаторий.
Зачем он нужен посреди городских кварталов?
Он зарастет новой плиткой или асфальтом,
Покроется жадными голубями,
Да в конце концов,
Его просто забудут, кретин.

Мертвый уйдет недосказанным словом,
Потому что твоя задача стоять на границе,
Повторять звуки, сеять фонемы,
Если хоть одна попадет в плодородную почву,
Она раскинется садом,
Хоть посреди асфальта, хоть в разломах бетона,
Хоть в железнодорожных мундирах транспортных схем,
Если тебе повезет.
(Ну, конечно, с границы,
Лучше назвать ее переходным слоем,
Тебя унесут жестокие санитары,
Каждая личная история есть история поражения,
Если она станет историей,
Если ей повезет.)
LinkLeave a comment

[Nov. 7th, 2019|12:01 am]
[Tags|]

Замечая почки на липе и на сирени
Незадолго до середины темно-серого ноября,
Синеокая дама в шляпке стыдит растения,
В темноте краснеют рябины, с ней говоря,

У скамейки сбоку вполголоса комментаторы
О погодах спорят и думают, я бы вдул,
Но жена сердитая, но спаниель хвостатая
Не идет домой, но ждет в аду Вельзевул.

Из холодной крови проклятых метеорологов
Ядовитый жгут природы вяжет циклон,
Его мокрая рыхлая жопа стокилометровая
В невысоком небе, колеблясь, берет разгон,

Синеокая дама в шлюпке плывет под парусом
Из трепещущих листьев, которым пора под снег,
Спаниель догадалась с безродным гоп-кобелем спариться;
Не кричи, ведь и ты помышлял о любви, человек.
Link1 comment|Leave a comment

[Nov. 5th, 2019|12:34 am]
[Tags|]

Лист мрамора, под ним журчащая трава
И лягушачьих жизней серебро,
Рабы немы, но на заборах есть слова,
Студентам в чайнике заваривают бром,

Чтоб под кустом не стали размножаться.
Но все-таки студенты нам нужны:
Предотвратив теченье менструаций,
Они солдат рождают для страны.

Все будет новое, ведь старое забыто:
Литература, валенки в цвету,
Сын машиниста, бог канцелярита,
Платонов служит дворником в аду.
Link1 comment|Leave a comment

[Oct. 27th, 2019|12:02 pm]
[Tags|]

Мне подарили рок-группу "Пути объезда":
Разживусь баблом, построю замок Водонапор...
Думала, прославлюся повсеместно,
А она выступает только в трамвайном депо,

Только один на один с электрическим током,
Если заперты двери и нет никаких гостей,
И железные кони внемлют дрожанию стекол,
И сквозь стекла заходят другие гости без тел.

У порога группа "Глухие окольные тропы"
Набирается опыта -- зайцы, не пассажиры,
Не похоже, что мертвы, и не сказать, что живы,
И никак не монетизируешь этот опыт.

По соседству на гармошке
Жарит бывший офицер,
Разливается в сторожке
Дивный звон теодицей:

"Чикатиланька родная,
Заправляй бензопилу,
Бога я еще не знаю,
Но чик-чик и полублу."
LinkLeave a comment

[Oct. 27th, 2019|12:06 am]
[Tags|]

Собирается человек небольшой,
Погружает в колесную колесницу гробы наших тел,
Ящик черной меланхолии у него за душой,
Соловьиный язык, как осенний лист, пожелтел,
Скоро вывалится,
Ходи, кобылица.

Кобылица фыркает электричеством,
Для сладких барышень у нее в брюхе окна,
Замолчат гусары или мы, пентюхи, оглохнем
В этот странный час, когда нежная Беатриче,
Которую любил безбожный и развратный художник,
Серебро лица с сульфидным изъяном,
Тянет на себя воды мировых океанов,
Богатые яхты двигая осторожно,
Господи! я миллионер, я столько раз Тебя обыграл
На бирже, что я один, без Тебя выхожу в финал,
Я выхожу в коридор, я покидаю свою кровать,
И Твои санитары не смогут меня догнать.

Человек за рулем свой бортовой журнал
Держит под замком, хранит от постороннего глаза,
С Беатриче мы не поцеловались ни разу,
Я ее в карнальном плане не знал.
Можно было бы вскрыть замок монтировкой,
Но пойми, братан, мне сейчас неловко,
Звезды с медалей нравственным законом нависли,
Помнишь, как мы рыдали, когда у нас спиздили дизель.

Может быть, потом, когда кончится этот сон,
Станет на доминанту скрежет шестеренок в мозгу,
Мне на Берклей-сквере встретился Томлинсон,
Жаль дурака, да я-то чем помогу,
Разве отдать ему мой билет, подцепи его эвольвента --
А меня джентльмены пропустят в ад безо всякого документа.
LinkLeave a comment

[Oct. 24th, 2019|01:27 am]
[Tags|]

William Utermohlen

Что такое Альцгеймер, имя собственное? Наверное, город,
Поезд едет в Альцгеймер, художник смотрит в окно,
Календарное дерево -- долог ли год или дорог,
Лишь одно отраженье видать, потому что темно.

Ничего, мы его повторяем, портрет за портретом,
Тени плещут, как шторы, с лица оползают глаза,
Каменеет стекло, все преграды становятся ветром,
Свет летит вместе с ними, как Бог наизнанку сказал.

И названия станций с платформы ползут червяками,
Ничего, они тоже оставят на зеркале след,
Если руки остались, то можно потрогать руками;
Ничего не осталось, и это последний портрет.
LinkLeave a comment

[Oct. 24th, 2019|12:51 am]
[Tags|]

"Бук, племя твое отдельно и кости твои чужие, --
Говорит шаман, -- ты ошибкой сюда пришел,
В Верхнем мире твои родичи жили и в Нижнем жили,
Там у них в аале железный тополь зацвел.

Бук, шальные аза завернули тебя с перекрестка,
Ты ведь шел себе мимо на запах обильной еды,
Покорись мне, тебя довезу, видишь, печень-повозка,
Видишь, вены-дороги, по краю собачьи следы..." --

Генерала насуплены брови; читая шифровку,
Он зовет адъютанта и что-то ему говорит,
Тополь эм или Ярс; не назвал ли он бомбардировщик?
Это печень-повозка увязла; серозный плеврит.

Никнет дерево легких, и плевра становится зыбкой;
Бук, не сбейся с пути, это все-таки берег другой,
И Катюша, как зомби, с приклеенною улыбкой
Приготовилась петь, и туманы встают над рекой.
Link2 comments|Leave a comment

[Oct. 22nd, 2019|07:15 pm]
[Tags|]

Живые влезают в троллейбус, завидуя самоубийцам,
Хотя неплохая погода и место в троллейбусе есть,
Старик с деревянной ногой, сам из Видного (где-то на Битце),
Грустит по железной дороге, и трещины в сердце от рельс.

За окнами сказочный город; куда ты уехал, троллейбус,
На ветках звенящие листья, пусть их бы уж ветер сорвал,
-- Мне дайте, пожалуйста, гений. -- нет, лучше злодейство, злодейство! --
Но, бросив свой жребий собакам, Чапаев впадает в Урал.

Троллейбус уходит с дороги, на празднике смерти он лишний,
Он рыщет сквозь стороны света, и штанги жуют провода,
Зачем нам прозрачные ветки, к чему нам звенящие листья,
Нам нужно куда-то приехать, но страшное слово "куда".

Алиса, чьи пальцы, как реки, раскинулась где-то снаружи,
Давно не вмещают Алису чудесные норы земли,
Насквозь она видит и слышит, и миелофон ей не нужен,
Но мы уезжаем, Алиса, ты знаешь, что нас увезли.
Link3 comments|Leave a comment

[Oct. 19th, 2019|12:22 am]
[Tags|]

Мой друг не помнит, что употребил,
Стоял один, один, как Божий перст,
Короткий вскрик на сотни децибел
Округу заворачивал окрест.

Он к детям пришел в детский сад, а в саду бородатые рыщут
Дедомразы, и просят детей: помогите советом,
Назовите предмет, и зимою, и летом он одним цветом?
Улыбаются дети и отвечают -- кровища,

И тогда он прочел свой приговор в глазах
Отмороженных женщин, снегурочек и воспиталок,
Ничего, ничего, побывал атаманом, казак,
Поднимайся на плаху и всем покажи, как ты жалок,

А дорога на плаху сквозь стены бежит серпантином,
Поднимается в горы, где воздух разрежен и мглист,
Аккуратно шагай, не спеши, экстремальный турист,
Эхо дует в ладоши, и на уши давит рутина.

Спустившись с гор, он раскопал асфальт
И посадил фонарики ночные,
Он в зарослях гуляет и поныне,
Я имени не стану называть.
LinkLeave a comment

[Oct. 13th, 2019|04:14 am]
[Tags|]

Говорит змееныш: "Мне скучно жить, как в мультфильме,
Колосятся вокруг меня злаки и вьется гать
Сквозь болото; здесь много болот и таких извилин,
Змеевидных дорог через топи не сосчитать."

"Знаешь, -- говорит змея, -- раньше змеи были большими,
Кинопленки раньше были короче змей,
Были толще в обхвате, и след в траве оставляли шире:
Видно, предки змей прижимались к земле плотней."

Говорит змееныш: "Мне скучно смотреть на звезды:
Обвиваю стебель, и ночью скрипит камыш," --
Говорит змея: "Это просто ночные гнезда,
Птицы смотрят вниз, когда о них говоришь,

Они помнят время, когда огромные змеи
Ели их птенцов (им глаза расширяет страх),
Пели песни (а птицы слушали их, немея),
Соблюдали ритм, раскачиваясь на хвостах."

Говорит змееныш: "Ты вовсе меня не слышишь,
Мал мне княжеский череп, узка голова коня,
Мне приелись птенцы дрозда и полевые мыши,
Я устал от того, что ты не слышишь меня."

Отвечает змея: "Давным-давно у змей были уши,
Чуткий слух, нежный голос и сладкий душистый яд,
И гигантские мыши, и яйца мясных кукушек,
Молоко людей -- вот так у нас говорят,

А теперь, вылупляясь весной, норовят уползти в июле,
Ты им слово -- они впустую разинут рот,
Покидают дом и жертву не караулят,
И бродячий князь неведомо как умрет."
Link3 comments|Leave a comment

[Oct. 11th, 2019|11:12 pm]
[Tags|]

Анюта читает письма: "Я понял!" -- "И я все понял!" --
"Я считал вас тонкой натурой, а это была пустота!" --
Электронный конверт измят у нее в ладони,
Электронная подпись, как розовый шип с куста.

Анюта расстроена и, без причин хорошея,
Отражается в зеркале и надувает губы:
-- "Я увидел, что ваша лебединая шея
Проржавела, как канализационные трубы!"

И вот они снова, снова узнали правду:
В сердце Анюты бетонные джунгли, железный лом,
И вот они заказали ее сердечную карту,
И ни один не нашел на этой карте свой дом,

Так что теперь, желая забрать комплименты,
В электронную очередь встали и там стоят,
Профиль Анюты, на штампе монетный и медный,
Ставит печати которую ночь подряд.

Страшная жизнь: будь большой, дрыгай ножкой заманчиво,
Повторяй за луной, не оставившей в небе следа,
Говори, как она: "До свидания, мальчики! Мальчики,
Не возвращайтесь, пожалуйста, никогда!" --

Потому что вы дети, и каждый стоит перед праздником
Страшной жизни, и лезет из кокона, жалкий на вид,
И фасеточный глаз, и передние лапки особняком,
Сохнут мокрые крылья, и яд возвращенья в крови.
LinkLeave a comment

[Oct. 5th, 2019|02:36 pm]
[Tags|]

Л. Милько

Допустим, иноземцы не обернутся,
Обожрется слуга, опрокинет бочонок пива,
От стыда побледнеют земли, и пруд, как блюдце,
Потемнеет каймой: осока, камыш, крапива.

На тенистой аллее, где труп обнимает землю,
Аромат распада, и воздух кишит бациллой,
Память о поцелуях в кронах деревьев дремлет,
Призрак розовых губ дрожит под ручным прицелом.

У художника вспорот живот, но кишками и кровью
Он рисует рассвет, слишком яркий на взгляд очевидца,
Взгляд лосиный и беличий и, с поволокой, коровий,
Станет дикой корова, с лосихами будет водиться.

Рисовать на песке, на воде, на воздушных потоках
Смерть, ничтожная бабушка, всех обучает, не споря;
Тот садовник, который при жизни лишь хмыкал да окал,
С головой в башмаке бог метафор и царь аллегорий.
LinkLeave a comment

[Oct. 5th, 2019|02:18 am]
[Tags|]

А. Крушельницкой

Ушли они в черный, как уголь, черный и темный лес --
Прощай, Теодора!
Поезд посуды без рельсов уходит в последний рейс --
Прощай, Теодора!
О, самовар гладкокожий без малых шершавин!
О бельевое корыто с носящими воду ковшами,
С большими ушами, но вовсе без головы
Пустое корыто
Разбито.
Увы.

Узнала ли ты печаль, Теодора?
В постылых просторах опустевшего дома,
В темноте только сердцем своим ведома
От стены к стене, к той стене, в которой
Вырублено окно, но в окне, Теодора,
Не видать луны на небесном блюде.
Звон надзвездной посуды не слышат люди,
За столом сидят, наливают из чашки чай.
О Теодора, узнала ли ты печаль?
LinkLeave a comment

[Oct. 4th, 2019|04:47 am]
[Tags|]

-- Знаешь, я настоящая, ты настоящий,
А вот этот вот -- какая-то бутафория,
Где-то есть от него упаковка, картонный ящик
Фигурировал в разговоре.
Да и сами мы фабричные упаковки,
Кто от черного света, кто от целебной плесени,
Встроены шарманки с простыми песнями,
Крышки к черепным сундукам прикованы.

-- Все-таки есть разница, как между милостивым государем
И государем, милостивым по пятницам,
Как между блондинкой и крашеной блондинкой --
Разница, недоступная постороннему глазу,
Очевидная лишь настоящим блондинкам,
Которые видят, знают и не прощают.

-- Но бывает разница совершенно иного толка,
Разница между неподнятым и недоброшенным взглядом,
Между тем, что осталось не нужно, потому что человек умер,
Вынесено на свалку на дне какой-то тоже коробки,
Червь проник и попробовал -- не пошло,
Жук обошел кругом и нашел несъедобным,
Между вот этим, о чем говорится выше,
И краткой справкой на обороте
Желтого листка отрывного календаря,
Может быть, про то, что когда-то случилось
В тот же самый день, но в другом году,
В другом доме, в другой коробке,
Может быть, про научное явление
Или про даты жизни
Человека, который жил себе да и умер,
Различим след типографского свинца на странице,
Но буквы стерлись,
И ничего больше нельзя сказать.
LinkLeave a comment

[Oct. 3rd, 2019|03:29 am]
[Tags|]

Телефон-автомат, нехороший, как лифт в Министерство
Внутренних дел, или как призрак в конце коридора,
Звон в карманах, латунь, серебро переплавленных терций,
Никель полутонов и черненый аккорд мельхиора.

Вышел месяц -- постой, предъяви; что ты делал в тумане?
Не признался, добро, посидишь эту ночь под арестом,
Проходи в колесницу, вставай на свободное место,
Урони этот нож, протолкни сквозь прореху в кармане.

А жена говорит: не узнать его, как отпустили,
Если сам не сбежал, в комитете потеряно дело,
Говорит невпопад, одевается в смешанном стиле,
При знакомстве с людьми представляется "Нельсон Мандела",

А друзья только глушат коньяк, только жгут самокрутки,
Смотрят сквозь и не видят: они говорят, что он умер,
Но глаза их пусты, они сами как будто заснули,
Только хлопает крышкой, как гроб, телефонная будка.
LinkLeave a comment

[Sep. 30th, 2019|02:08 am]
[Tags|]

Рассудок, завалившись, как свеча,
На скользкий бок, не хочет подниматься;
Вступая в ночь, в тяжелый дух акаций,
Замкадыш догоняет москвича;

Замкадыш, стой! москвич не терпит фальши,
Ты не отсюда, улица пуста,
В ночь Слово о Полку отъедет дальше
От железнодорожного моста,

Не нам судить, мы пожимали лапы
Бродячих городов и мимо лестниц шли,
За рукава ловили нас сатрапы,
Сулили нам прелестниц всей земли,

Но мы ушли, и нас они забыли.
Теперь от них остался автомат,
У темных стен он кутается в пыли
И мечет газировку невпопад,

И девушка эльфийская хохочет:
У человека все не так, не то,
Плечом поводит круглым, и порочно
Бессмертие снимает, как пальто.
LinkLeave a comment

[Sep. 28th, 2019|05:32 pm]
[Tags|]

Вытаращив глаза, подперев кулаком подбородок,
На снегу не стыдясь нездоровой своей белизны,
В оборотах каменной речи не зная брода,
Хнычет химера и жалуется на сны:

"Восстание роботов, техногенная катастрофа,
В недрах Земли робот Утренняя Звезда,
Старый каталог, от амперсанта до апострофа
Простирается имя ветхого Господа.

Странные дела творятся по коридорам
Заброшенной лаборатории: призраки-огоньки,
Роботы-лаборанты ползают под забором,
Чипы вставляют, выводят осанну хором,
Подопытные чинят невидимые замки

На невидимых клетках, и никто здесь уже не верит
В крылья белых халатов: верят в то, чего нет,
Видят сплошную стену там, где когда-то двери
Открывались, если прикладываешь билет,

Многоклеточные терзают бронхи аккордеонов,
Голоса их все осмысленней и подлей,
Все мужчины в мундирах, у каждого на погонах
Плачет робот-хранитель, пристегнутый и в петле." --

"Полно, -- горгулья ей, -- что тебе в них, уродах?
Воду смешаем и в желобах сольем,
Лед, в ледяной коре созревая на поворотах,
Древом Порфирия прорастает в сердце твоем".
LinkLeave a comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]