злой чечен ползет на берег [entries|archive|friends|userinfo]
aculeata

[ website | Барсук, детский журнал ]
[ userinfo | ljr userinfo ]
[ archive | journal archive ]

[Jan. 12th, 2020|07:32 pm]
[Tags|]

Тише дверного скрипа; даже глядя в глаза,
Слов никак не услышишь, и не задавай вопросов,
Как провалиться в валенки, не заступая за
Краешек колбы небесного купороса.
Зеркалом горизонт, надежда стоит стеной
Блеклой, так тяжело нависнувшей надо мной.

Нам называют сроки, но в них не верим мы,
Мы подберем себе юриста в Нигерии,
Пусть, как поэт, без права рассчитывать на ответ
Он отправляет письма непонятно кому
О миллионных наследствах, которых нет,
Росчерк кометы пишет ответ ему.

Знаю тебя, ты распускаешь хвост,
Россыпью просо звезд в павлиньем саду,
Рельсы окольных троп перекрывает мост,
Я и по почерку, и вслепую тебя найду,
Руку тебе положу на железный лоб,
Всхлипами колыбельных хриплые голоса
Женщин, тебя качавших, а ты закрывай глаза,
Как и тогда, твой провожают гроб.

Что нам расскажет черный, как ночь, юрист --
Будет другое, бездна окликнет бездну,
Мол, обращайтесь, моя консультация бесполезна,
Я вам поставлю печать на кленовый лист,
Руки, как ветки, и на устах печать --
Будете знать, как на письма не отвечать.
Link2 comments|Leave a comment

[Dec. 24th, 2019|02:11 am]
[Tags|]

Отпустишь руку и проснешься,
Умоешься потоком лет.
Идет девчонка, маков цвет,
В ушах созревшие сережки,

И нет, и не было, и не
Особенно-то нам хотелось,
Пятном гуляет по стене
Трубы нарушенная целость,

А буквы в имени твоем
Притерлись до того друг к другу,
Сцепились, обросли тряпьем,
Язык катает их по кругу,

Вокзал, и на ветру транзит,
Пускай, как парус, лист трепещет,
А если сердце просквозит,
Не много и добавит трещин.

Сложить письмо и, как всегда,
Упрятать в толстую бутылку,
Пускай ее с усердьем пылким
Обнимет времени вода,

Идет сквозной водоворот,
При нем случайность почтальоном:
Что извлечет, а что -- вперед
Снесет и разобьет со звоном.
LinkLeave a comment

[Dec. 22nd, 2019|03:12 am]
[Tags|]

Когда мы станем маленькими старушечками
И нас надо будет держать взаперти,
Чтобы мы какой конструкции не обрушили
И не заблудились у кого-нибудь на пути,

Когда последний порог деменции будет пройден,
Мы с тобой пройдемся еще немного,
Тогда нам, фройляйн, к нашей с тобою фройден
Построят игрушечную железную дорогу.

Я уже не могу ждать, и мне отказывают слова:
У тебя будет пульт, у меня будет два,
Мы с тобой займемся настоящей игрой --
Ладно, не злись, я отдам второй,

Собственно, никаких пультов тут и не нужно,
Поезда встанут на рельсы, поедут сами,
Мы будем следить за ними глазами
И просто так жать на кнопки дружно.

Конечно, они будут свистеть
И очень даже громко будут пыхтеть,
И не пройдут своих маршрутов даже на треть,
Когда за нами придет наша смерть,

Белой мглою и черным светом нависнет над рельсами,
Скажет сердцу "хольт", дескать, альцу жаркий июль,
Мы ей скажем -- так даже интереснее,
Скажем, на, подруга, держи третий пульт,

А она, голубушка, в него жадно вцепится
Чем-нибудь -- ну хоть бы и костяной рукой,
Поезд отправляется, следующая станция Мельница,
То есть, будет мост, и он пройдет над рекой,

Нам уже хочется какой-нибудь катастрофы,
Чтобы один поезд -- бац! -- врезался в другой,
Но мычат коровы в отблесках костров, и
Белая луна идет надбровной дугой,

Движется навстречу подруге-смерти,
Нам уже хочется в землю или в огонь,
Мы садимся в поезд -- хоть билетик проверьте!
Смерть кивает нам и отцепляет вагон.
Link1 comment|Leave a comment

[Dec. 21st, 2019|12:06 am]
[Tags|]

еще опять песни из романа

До середины неба зимнего
Достанут женщины с корзинами,
В корзинах рыба серебристая
Глотает воздух на ходу,
Кривые тени стали длинными,
Такими вечерами зимними,
Такими вечерами мглистыми
На стук к двери не подойду.

Ах, рыбаки широкоплечие,
Они рыбачили до вечера,
Девчонок провожая взглядами,
Они в таверну держат путь,
А наша дверь остроконечная
Как будто крестиком помечена,
Как будто каждому тут надобно
В глазок овальный заглянуть.

Помою косы мылом с уксусом
И посмотрю в окошко узкое,
Луна качается над крышами,
Светло и видно хорошо,
Как парень в шапочке корабликом
Идет дорогою обратною,
Давно он из таверны вышел, но
К моей двери не подошел.

Назавтра день речного города,
И небо надвое расколото,
Друг с другом будут драться молнии
За право в мачту угодить,
И полногрудые красавицы
Со дна речного поднимаются,
Чтоб привередливого молодца
На дно речное утащить.

А я не сахарная кралюшка,
Я тоже выйду на кораблике,
А я умею править лодочкой
Не хуже деда-рыбака,
Веслом, заточенным лопатою
На население хвостатое
Я замахнусь, привстав на корточках,
Не промахнусь наверняка.

Назавтра выхожу на улицу,
На небе солнце сыто жмурится,
И снег лежит перед таверною,
И реку затянуло льдом,
И парень в шапочке корабликом
Стоит насупленный, не радостный,
По всем русалкам он, наверное,
Грустит и думает о том,

Как зыбко дно речного города,
И сердце надвое расколото,
И тело нежное под волнами
Не проскользнуло между рук,
Но есть на суше плечи круглые,
Глаза, горящие, как угли, и
Есть взоры меткие, как молнии,
И я к двери бегу на стук.

(это певичка Лаза поет, чтобы один там рыбак не вышел из
таверны, и русалки бы не разорвали его на части, пока его
делят между собой -- а он ей самой нравится)
Link7 comments|Leave a comment

[Dec. 19th, 2019|04:27 am]
[Tags|]

Надоели мне многие реки, суетнохребтовые горы,
Надоели злаковые и магнитноэлектрические поля,
Меня ждут в заготпчелопункте Свердловской облпчелоконторы,
В городских узлах навсегда заблудившегося шмеля.

Жизненные лишения подрезали мои прозрачные крылья,
Украли мое мохнатое толстое брюхо, мое железное жало,
Злые женщины за мной свои темные окна закрыли,
Что жужжать мне для них: ни одна для меня не жужжала.

На двух жалких ногах, практически без опоры,
Расшифровывая запахов многословные письмена,
Я петляю кругами, меня посылают на
Перекрестки, где нет ни одной облпчелоконторы.

Здесь ухмылки сарказма растут на безруких стволах,
И в домах, где могли б размещаться заготпчелопункты,
Гладбольмор трехэтажный, в подвале его Мосгорстрах.
И жуки на колесах в смертельные шины обуты.

Повстречавшись с собратом, заложим с ним за воротник,
Помнишь хмель, бузину, в волнах разбушевавшийся вереск,
Помнишь женщину-ночь и коварной акации ересь,
К чьим душистым губам, как к дешевой бутылке, приник.
Link1 comment|Leave a comment

[Dec. 16th, 2019|01:16 am]
[Tags|]

Начинать ли с портрета, так копия есть у меня,
Она смотрит лукаво, он смотрит, идите, мол, к черту,
Только свечка в руке так дрожит, не удержишь огня,
И на ризе священника скучный узор перевернут.

Знаешь, как черепную коробку вскрывает сигнал,
Ему нужен весь воздух и кровь, чтоб разбавить отраву,
Ты не знал, мы не знали, беспомощны или бесправны,
Время стало колючим, и ток по нему пробежал.

Как оглохший Бетховен финансовый держит учет,
Для него перестали быть немы летучие мыши,
Где-то балки протянуты, где-то здесь крепится крыша,
Отцепляются лапки, и мысль начинает полет,

В помещеньях подобных случается, эхо, как вор,
С трех сторон подкрадется, засунуты руки в карманы,
Наступает на струны, акустика кажется странной,
И, нахохлившись, ноты недобрый ведут разговор,

Вдруг угроза с листа развернется другой стороной,
Волны сменят природу, и ты задохнешься от света,
Этот сад из металла, ведь роза бывает стальной,
Это было не так, мы не так вспоминаем об этом,

Да, подайте железных и каменных, угольных роз,
Вот идет гопота через все временные преграды,
Смерти нету? а если найду? -- мы внутри звукоряда,
Только дыры в карманах, нельзя же об этом всерьез.
Link1 comment|Leave a comment

[Dec. 15th, 2019|05:08 am]
[Tags|]

"Ленточкой капроновой шляпку мне повязывал," --
Плачет-плачет бабушка, зонтик в решето,
Намокает булочка в сумке многоразовой,
В небе горе пресными слезами разлито.

"А теперь я старая, он лежит на Кунцевском,
С ним могилку делит сердитая жена,
Нынче недешевую им сварила курицу,
На пару сготовила с водочкой пшена.

Ничего не странное, вся еда народная,
Мертвым тоже хочется, кто им принесет?
Прибежит животная что ль четвероногая,
Или птицей-голубем выйдет, поклюет.

Под землей неможется, наверху неймется нам,
Слезы выйдут жемчугом, кровный лед -- коралл,
Капитан оставил весь свой корабль на боцмана,
Души пассажирские в карты проиграл."

Бабушке на Кунцевском, мне до Троекурово,
Плоские автобусы картами Таро
Вдоль дорог разбросаны, воздух пахнет курами,
Ленточкой капроновой катится в метро.
Link2 comments|Leave a comment

[Dec. 14th, 2019|02:27 am]
[Tags|]

Конструктор разбирая плотский,
Наукой смерти увлечен,
Дышал вполсердца Заболоцкий,
И, быв напутствован врачом --
Жить смирно, не кормить ракшаса,
Быть со страданием на "ты",
Не забывая отражаться
В народном зеркале воды --

Он видел, как, блистая салом,
Духовной пищи рваный бок
Без глаз, без мыслей, без сапог
Плывет в кишечнике усталом,
Как, перекрещиваясь, тени
Сгущаются, чтоб стала тьма,
Он брел сквозь груды построений,
Не понимая их ума,
Но зная: их архитектура
Скрывает неуклюжий круп,
Движенье внутреннее труб
Следя сквозь кружево ажура.

Пусть разум камня слишком прост,
Руда в нем мудрой змейкой дремлет,
Когда в кольцо свернется время
И меж зубов сожмет свой хвост,
Созреет плод далеких звезд,
Металла пролитое семя.

Увлекшись, помертвеют лица:
Мы были звездные плоды,
Но позабыли отразиться
В небесном зеркале воды
И стали угощеньем щедрым,
Червей нас дружный ест народ,
И глубоко в подземных недрах
Наш гроб, как лодочка, плывет.
LinkLeave a comment

[Dec. 12th, 2019|03:54 am]
[Tags|]

Когда я был маленький, писал письмо Деду Морозу,
Просил, чтоб сгорела школа -- а мама сказала,
Напиши, чтоб моя контора, где я работаю, тоже сгорела,
А папа добавил -- и весь гребаный мир
Пусть катится блин он сказал епта к едреной фене.
Мама ему запрещала при мне выражаться.
Я ничего не забыл и все написал.

Под Новый год одного террориста поймали,
Говорят, он поджигал какую-то школу,
Или, может быть, детский сад, я этого точно не помню,
Но он не успел, не хватило каких-то секунд.

Я тогда понял, что Дед Мороз переоделся
Террористом, и в скважинах где-то добыл бензину --
Конечно, он начал с детского сада,
Ведь он получает так много писем,
А тем, кто помладше, нас просят всегда уступать.
В тот раз он не дошел до моей школы,
До маминой конторы он в тот раз не добрался.
Тогда еще не отменили смертную казнь,
Так что его расстреляли,
Как это делали каждый год.

Получилось так, что я вырос,
Я собирался стать, когда вырасту, Дедом Морозом,
Должен сказать, что я достиг своей цели,
Я вырос большой.

Признаюсь вам, дорогие дети,
Я дал себе зарок не читать ваших писем,
Пока не исполню того,
О чем просила мама и папа тоже просил.
Правда, мамину контору давно закрыли,
На ее месте открыли магазин "Икра", торговую точку,
Но вот папин мир -- с ним вышло иначе,
Он еще не закрыт.

Не обижайтесь на меня, малыши,
Мне ведь не нужно читать ваши письма.
Чтобы узнать, что вы хотите получить на праздник,
Потому что вели себя ни хорошо и ни плохо,
Вели себя, как всегда.

От ваших школ я не оставлю камня на камне,
Каждый детсад станет радиоактивной пустыней,
Для этого нашей Снегурочке достаточно взгляда,
Только всего-то и нужно позвать ее хором,
Выговорить ее имя,
Имя ее не побояться сказать.
Link2 comments|Leave a comment

[Dec. 11th, 2019|10:47 pm]
[Tags|]

-- Соображаешь? О нас никто ничего не узнает,
Книгу напишут, но ведь не снимут по ней сериал,
Мы уйдем навсегда, даже если останемся снами,
Даже если б из снов кто-нибудь что-нибудь и узнал.

-- Почему же не снимут? -- Да вот хоть бы и по закону,
Мы ведь жили, крошили стекло в сигаретном дыму,
На экранах не курят, не пишут на пачках картонных
Перечеркнутых формул, понятных тебе одному,

Ведь продольные волны сквозь воздух проходят иначе,
Если он начинен непроглядным густым табаком,
Если кто-то окликнет и кто-то спросонья заплачет,
Это будешь не ты, это будет о ком-то другом,

Некурящие, как корабли, исчезают в тумане,
Их язык неизвестен, их женщины слишком строги,
Их здоровый румянец, конечно, чарует и манит,
Но увязли в дыму, потерялись совсем сапоги,

Перелетные птицы на дереве судеб ветвистом
Отдохнули, и нет их, их утренний щебет не в счет,
Разрушаются легкие с мягким осенним присвистом,
Голос самоубийцы магнитную пленку скребет.

-- Хорошо, хорошо, с нами космос играет без правил,
Беломор нам могильного пепла насыплет в гортань,
Только тот, кто на скатерти мира следов не оставил,
Входит в небытие, как спускается ночь в города,

Нас под локоть возьмут развеселые хриплые ноты,
Струны горла, как парус, раскроет вороньим крылом,
И архивной истории дозвуковые длинноты,
Расступаясь, как дым, нас уронят в опорный проем.
LinkLeave a comment

[Dec. 11th, 2019|05:34 am]
[Tags|]

Вспоминая о временах, когда человека сменил рептилоид,
Горожане чешут в затылке: конечно, человек еще то дерьмо,
Но щупальце на мосту, но розовое яйцо в проломе
Старой архитектуры, прикрытое на ремонт,

Но городские бульвары, оплетенные похоронным
Венком из какой-то потусторонней пластмассы,
Но уходящие по проводам вороны
В снег и под землю, но ропот среднего класса,

В чей мозг паразиты, вгрызаясь все глубже и глубже,
Оставляют за собой борозды из непереваренного вещества,
Но незаживающие (и в минус пятнадцать) лужи,
Но перекрывающие носоглотку слова

Инопланетного языка -- мы уже не понимаем друг друга,
А если кого и понимает жена,
Отворачивается и говорит, я одна,
А вас много, и с кем-то танцует, и ходит по кругу.

Ну и пусть, ведь, по правде сказать, а что есть человек?
Только бас референта, два в ящике шара хрустальных,
Только кепка, навечно припаянная к голове,
Только смерти пчелиное жало и мед ее тайный.
LinkLeave a comment

[Dec. 6th, 2019|10:57 pm]
[Tags|]

Девушка в вязаной шапочке, на ней неприличные вишни,
Как будто, как... -- молодой пассажир сглатывает слюну,
Он влюблен в эту красную обувь, но взгляд поднимается выше
И шуршит и сквозь юбку щекочет -- ах, я в эту ночь не усну,

Так что я должен решиться -- послушайте, девушка... девушка,
Что вы читаете? -- взгляд, замутненный мечтой --
Не прогоняйте от встречи в метро опешившего
Пассажира напротив, я сам человек непростой,

Дайте, я угадаю: вы читаете толстую книгу
Под названием "Вирусология конца света",
Не отводите глаза, я из них узнаю интригу,
Несмотря на то, что до сих пор не слыхал об этом.

Вижу -- по мысли автора всякая вера
Создает человека заново -- следовательно, не врет,
Формирует и заполняет каверны,
Открывает эпоху, короткую, как премьера,
Или долгую, как дурной анекдот.

Вирусы приходят, они могут иметь успех,
Но у всякого успеха есть свое время жизни,
Начиная, как эпидемия в пленках мыслей,
Одушевляя многих и заражая всех,

Создавая душу, как зеркало общей веры,
Как барабан, способный отозваться глубоким гулом,
Он идет на спад, и бряцают клаузулы,
Истощив свои риторические резервы.

На финальный аккорд способен не всякий бог,
Но бывает, утром в воздухе пахнет странным,
Звук шагов, как будто камень попал в сапог
И выходит воздух из барабанов.

Но куда же вы, я ведь -- я только хотел -- а кто
Автор, девушка? Это просто конспекты лекций,
Вы студентка? Нет? Вы знаете, я не местный,
Вы вошли мне в сердце, как входят в чужой лаптоп,

Этот мир, этот город, и в поезде этот вагон --
Я его не жалел... вы хотите стать бабочкой смерти?
Как письмо, не задерживаясь в этом рваном конверте,
Выйти прочь, полететь на огонь, как откроют огонь.
LinkLeave a comment

[Dec. 5th, 2019|01:43 am]
[Tags|]

-- Я, знаешь, христианин, -- объяснил свои действия
Каратыга. -- Я православный.

-- Ну а че, -- подобострастно хмыкнул Бабай.

-- У нас вся страна православная. Катехон. Понял? --
Каратыга облизнул нож.

-- Че ты, -- Бабай вяло запротестовал.

-- Не че я, а повтори. Если понял -- повтори. Катехон.

-- Котикон, -- глядя в пол, угрюмо сказал Бабай.

-- Ну ладно, -- вдруг смягчился Каратыга, -- это ты тоже
по-своему понимаешь так. На своем языке.

Бабай, не веря своему счастью, поднял на него припухшие,
уже покрасневшие было глаза.

-- Ну все, давай, -- Каратыга как будто казался смущенным,
-- ну-ну, че ты. Давай, тренировка. Завтра опять с этим
возиться, у которого, чем... ну, короче, того, тем шире
улыбка.

Бабай уверенно взял нож из рук Каратыги, посмотрел на него
и опять задрожал.

-- Ну, не серди меня. Он нормальный. И Христос этот, он,
знаешь... вот смотри мне в рот, слушай, может, поймешь.
В каждой стране свое солнце, своя любовь, свой Христос.
Ну? Я же знаю, у ваших девок щелка вот так идет, поперек,
да? У девок, пизда.

-- Пизда, -- улыбаясь, повторил Бабай.

-- Молодец, -- похвалил его Каратыга. -- У ваших идет так,
поперек, а у наших -- вдоль. Да?

-- Да, -- повторил Бабай, уже без улыбки.

-- Ну. И солнце так, -- Каратыга посмотрел куда-то вбок. --
И Христос. Он ведь каждый год рождается, каждой землей.
Бог -- он во всем.

Бабай переминался с ноги на ногу, хотел, но не решался
положить нож на стол.

-- Наш Христос, -- вдруг резко повернулся к нему Каратыга,
-- он знаешь, какой?

-- Какой, -- на всякий случай повторил Бабай.

-- А такой! Он тебе спуску не даст! Кто против России,
против Бога, тех всех -- ну, как тебе объяснить? -- на
бутылку посадит, да? Повтори: на бутылку.

-- Тыптатылку, -- тихо сказал Бабай.

-- Занятный вы народ, -- ухмыльннулся Каратыга, --
язык смешно подвешен и девки поперек открываются. Ну,
давай. Это крест. Распятие. Не повторяй: язык у тебя
не той стороной висит. Смотри сперва, таращь зенки-то.
Ну. Нож держи хорошо. Вот как оно сперва растроится,
и, ну как тебе объяснить? Гимнаст. На одном гимнаст
будет висеть. Это сейчас там никого нет, а если долго
смотреть, появится. Вот как увидишь его -- меть ему
в бок. Сюда вот, понял? Ну?

У Бабая уже дрожали руки. Когда Каратыга так долго
говорил, он сильно боялся. Каратыга взял его за чуб,
задрал его всего кадыком вверх, посмотрел в глаза.

-- Не понял ты, ларвенция узкоглазая. Вы никогда не
поймете. Ну? Гляди!

Каратыга отнял у него нож, прищурился, метнул мастерски.
Раздался негромкий стон, нож упал и лег плашмя в луже крови.
Бабай взвыл. Каратыга рассердился и пнул его.

-- Неможется ему! Ишь, бесяра! Терпи!

-- Старшина Картелаки, -- сказала рация, -- к майору
на инструктаж.

-- Слушаю, -- Каратыга лихо щелкнул каблуками, еще раз
от души пнул Бабая и вышел.

В стене тем временем раздвинулись тайные ворота -- они
проходили как-то наискосок. Вошли двое -- один в мундире
служб безопасности, другой в лабораторном халате. Второй
быстро подошел к безвольно свисавшему со стола Бабаю
и приложил ухо к его груди.

-- Сломан, -- доложил он человеку в мундире.

-- Недосмотрели, -- строго сказал тот.

-- В рамках проекта по замене интеллигенции роботами, --
пожал плечами лаборант в халате, -- вы сами...

-- Да говно говном ваши роботы, -- разозлился офицер, --
даже в воде не плавают! Небольшой стресс им...

-- Четыре с половиной миллиберии, -- невозмутимо перебил
лаборант. -- Этого хватило бы и биологическому офицеру.
А если мерить по-старинке, в федорах...

-- Пинка не выдерживают! -- офицер грубо перебил его и
посмотрел на носки своих ботинок. -- Не работа, говно!

-- В соответствии с пятым пунктом инструкции, говно нации,
-- отрапортовал лаборант. Помолчав, он поинтересовался, --
прикажете вернуть бесов? Суккубов, инкубов, высшую
иерархию?

-- Хм, -- офицер поднял голову. -- А правда, что у
суккубов, ну, это самое поперек? То, что у наших вдоль?

-- Да, -- сказал лаборант.
Link1 comment|Leave a comment

[Nov. 30th, 2019|02:52 am]
[Tags|]

Пока поэт Богомяков щипал девок на улице Бабарынка,
Коричневый кот ел красное мясо,
Неизвестный предмет, как бы разбитый на половинки,
По асфальту катился, сверкая глазом.

От него в одну сторону бил фонтан красной глины,
А в другую било золото, и оно ослепляло светом:
Как повезет, со стороны какой половины
Повстречаешься с неизвестным этим предметом.

Но такое о нем говорят одни, а другие
Утверждают, что из него выходили черные струи:
Связанные в силикаты иттрий или бериллий --
Или деготь, если ступишь в струю другую.

И такую будто струя придавала силу,
Словно черные крылья росли из спины, и будто
Рычаги щекотали руку, и грунт месили
Сапоги времен, повзводно и поминутно.

(Если в деготь вступишь, конечно, беда -- залипнешь,
И родная мать не отмоет тебя в корыте,
И в твоей голове, как будто в похлебке слепни,
Мокнут грузные мысли, шубой из снов накрыты.)

Показанья были насквозь противоречивы,
Наша госбезопасность ломала об стол фуражки,
Гадолиния крошки гоняла по промокашке,
Золотые ссыпала в ящик стола фальшивый.

Поговаривают, что это была голубая змейка
Или иной символ ЛГБТ-движения.
Золотая и черная перевернутая скамейка
Пахнет сладостью, нежностью, смертью и разрушением.
LinkLeave a comment

[Nov. 28th, 2019|03:39 am]
[Tags|]

-- "Меловой мой фонарь, раздавай бледный свет с быстротой..." --
Просит мертвый фонарщик, -- ...не то, помолчи и послушай:
Мертвый конь ждет на площади в мертвом-премертвом пальто.
Отшатнется прохожий, и конь заберет его душу.

Это сказки для взрослых, -- мне жалко прохожего, -- мне
Только женщину жаль, если плачет и если не плачет,
А прохожий хитер, он на бледном своем скакуне
Скачет сам-четвертей, -- свет весь вышел, ты поздно к раздаче,

Это стены больницы луна разрушает серпом
Неказистого месяца; лужи, как след поцелуя,
Примерзают к шершавым асфальтам, и в трубку глухую:
"Вавилон, я Газпром! Повторяю, как слышно, прием."
Link2 comments|Leave a comment

[Nov. 26th, 2019|12:14 pm]
[Tags|]

Дядя Боба заполняет квитанцию
Родился наружу
Адцатого месяца, который был круглый,
Да истончился весь,
В городе Красного Знамени,
Под Знаменем Адского Племени
В пламени,
Образовался новообразованием,
Семейное положение -- однорукий,
Род занятий -- не приемлю зла.
Плачет жена, ведь когда-то любила его, козла,
Но в результате неизбежной разлуки
С рассудком, ввиду окончательного разрыва
С природным разумом
Он только пучит глаза, как рыба,
Не находит ее красивой,
Находит в ее сумочке разное.

Что же ты пишешь, ирод,
В квитанции жилтоварищества?
Сам ведь в слезах горячих обваришься,
Как теперь платить за квартиру?
Я была тебе верной женой, а теперь ты живешь с другой,
Остаюсь твоей одинокой левой рукой,
Пока ты живешь с волосатой и лживой,
Совсем некрасивой
Одинокой правой рукой.

Получив заполненную квитанцию,
Председатель вздыхает -- еще одна разрушенная семья,
Он смотрит на свои руки, он старается разобраться --
А которую б выбрал я?
Где-то наверху и одновременно внутри,
Потому что внизу и непременно снаружи,
Яростный, развратный, как земные цари,
Как они, никому не нужный,
Председатель Шива заходится в танце,
У него на шее ожерелие из квитанций
Разобранного на атомы жилтоварищества
За головотяпство и рвачество,
И беспомощна дерзость земных наук,
И тошнит от голоса их цыплячьего,
И рябит в глазах от синего, мельтешачьего
Шевеленья шести одиноких рук.
Link3 comments|Leave a comment

[Nov. 24th, 2019|01:20 pm]
[Tags|]

Ржавых труб сухие всхлипы,
Шорох тараканьих крыл,
Словно зуб сердитой рыбы,
Месяц облако пронзил.

Гайдн, как яблоко, играет,
Дышит плотью горячо,
Караулит зверь у края
Наливной его бочок.

Листья сброшены, так что же,
Все сезоны нам одно,
В шубке из девичьей кожи
Дед Мороз стучит в окно,

В небе ноет зуб акулий,
Тают звездны письмена,
И родной завод, как улей,
Пробуждается от сна.
Link2 comments|Leave a comment

[Nov. 15th, 2019|04:38 am]
[Tags|]

-- Собаки при встрече обнюхивают друг друга,
Но людям мы не можем такого позволить.
Как же им узнать о намерениях оппонента,
Как им сообщить о намерениях?

-- Для этого нами обустроены расхожие выражения,
Штампы, клише.
Их произносят, чтобы успокоить,
Чтобы дать возможность распознать знакомое,
Чтобы согласиться друг с другом,
Чтобы вырвать согласие,
На которое, в конце концов,
Общество имеет право.

-- ...но я думал...

-- Думал?

-- Я думал,
Клише -- это деревянные доски забора,
Которым можно огородиться от невыразимого.
Даже не так, я думал,
Расхожее выражение --
это каменный саркофат и его гранитная крышка,
которое прячет то страшное,
что разрушит весь склеп, если выйдет наружу.

-- Невыразимое прорастает сквозь камни,
Порождает большие грибницы,
И слова, как плодовое тело,
Можно найти в лесу,
Только, конечно, в очень темном лесу,
Заросшем и страшном.

-- Каменные саркофаги создают уют,
Примиряют, утешают, успокаивают,
Могут даже вызвать ощущение риска
Благонамеренного, в рамках законности,
С предписанным заранее счастливым концом.
А то, что у них внутри,
Скрытое, убивает,
Если подвинуть крышку.

Раз, два, взяли!
LinkLeave a comment

[Nov. 13th, 2019|11:54 pm]
[Tags|]

Мы живем, моя подружка,
В ожидании дедлайна,
Оттого у нас в тарелке
Вкус утратила еда,
Страшно видеть то, что будет,
А потом еще страшнее,
Как становится не страшно,
Только скучно навсегда.

Демиурги лепят земли,
И ручные катастрофы
Щелкают, когда творенье
Отбивается от рук;
Так, сознанье не приемлет
Жизнь, короче апострофа:
Телу тленье, делу время,
Божьим искрам -- вечных мук.

Кто из них повеселее,
Не лишен воображенья,
Знает: дьявол -- только эхо,
Растворенное в крови.
"Что положишь за спасенье?" --
Всех соблазнов отраженье,
Бог с Бердичева приехал,
Брось, сестричка, не реви.

Здесь разбитые скорлупы,
Здесь непрочные сосуды,
Здесь хватают, нахрабрившись,
Дохлых тигров за усы,
Здесь едва хватает глупых,
Чтобы разум и рассудок,
Ослабев среди излишеств,
Гнали дичь, Господни псы.

Сядь, не плачь, мы тоже скоро
Все помрем, своих догоним.
Я тебе про ликантропа,
Если хочешь -- не вопрос --
Жил вервольф рабом и вором,
Гимны пел, служил короне,
Выявлял врагов Европы,
В общем, тоже Божий пес,

Звался Тисом, жил и умер.
Колдунов тогда сжигали:
Человеческие жертвы
Приносили всем богам,
Брось, не плачь, ведь в этой хмари
Мы стоим на карауле,
Получив ключи от мертвых,
Не играем скучных гамм.
LinkLeave a comment

[Nov. 11th, 2019|01:48 am]
[Tags|]

Проходя по улице в этот серый ноябрьский день,
Замечаю здание необычной архитектуры,
С историческим весом, эдакое знаете ли барокко,
Такие на нем -- балясины? Что-нибудь в этом роде.
Балясины его сверкали, но окружающие дома,
Дома с номерами,
Окружали его хмуро, как будто нахохлясь.

Музей? У меня как раз есть минут двадцать свободных,
Нужно заглянуть. И вот, взойдя на крыльцо,
Я вижу пришпиленную к двери записку:
"Партком закрыт, все ушли в райком".
А под ней другую записку:
"Райком закрыт, все ушли в горком".
А под ней третью записку:
"Горком закрыт, все ушли в обком".
А под ней четвертую и последнюю:
"Обком открыт".

И мне стало так жутко, так страшно,
Как если бы оказался открытым ЦК,
Как если бы оказалось открытым Политбюро,
Как если бы...

Да, признаюсь, мне стало приятно и страшно вместе,
У меня есть минут двадцать свободных,
Нужно зайти, но не с голыми же руками,
Чем мне вооружиться?

Я выдернула из двери испанский кинжал, которым была пришпилена первая записка,
Винтовку со штыком, которым была пришпилена вторая записка,
Автомат Калашникова, которым была пришпилена третья записка,
Аппарат Катюша, державший четвертую.
Ни ядерной бомбы, ни даже простой какой-нибудь бомбы,
Никакой бомбы не было.

И мне стало так жутко, так страшно:
Ждет ли меня наверху товарищ Долгих,
Ждет ли товарищ Зимянин?
Слюньков? Крючков?
Ведь это только обком.

Вот я стою на крыльце,
Сверкают балясины,
И здание медленно погружается в землю,
Обступаемое угрюмыми домами,
Вся грудь в номерах.

А тем временем дверь распахнулась,
Я поднимаюсь по самолетному трапу
И там, наверху,
Точнее, уже внизу, практически под землей
Меня встречают
Товарищи.
Link1 comment|Leave a comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]