злой чечен ползет на берег [entries|archive|friends|userinfo]
aculeata

[ website | Барсук, детский журнал ]
[ userinfo | ljr userinfo ]
[ archive | journal archive ]

[Oct. 27th, 2020|03:55 am]
[Tags|]

Что это, что? не Бетховен о гульденах плачет,
Не виньетки со шкафа скрипят о запретной любви,
Вспоминая об Андерсене на заброшенной даче,
Обе лапки, ты знаешь, с тех пор у амура в крови.

Просто сон, ничего, будет страшное только начало,
Просто стук, это так, это пульс барабанит в дверях,
Эти сабли кривые сорвут с балюстрад янычары,
На перилах созревшие здесь, на железных ветвях,

И турецкое рондо, несложное для дирижера,
И содружество вен, неизменно ведущее вниз
От случайной иглы; кровеносное воинство хором,
Маршируя в висках, повторяет два слога: "проснись",

Он вошел; вынимает мне душу, как из гардероба,
Где отец, где племянник -- остались с другой стороны,
Меж рогов у Гольфстрима, над теплым сиденьем Европы
Еле ловится взгляд -- блеклым зеркалом отделены,

По зеркальной поверхности острый рисуется иней,
Станешь сыном просвирни, под выстрелом взгляда сквозишь,
Дай мне выйти отсюда, судьбой поменяться с другими,
В двух кварталах от Стикса меня ожидает такси.

Подмени этот воздух негодным для вдоха туманом,
Оборви мое сердце, как будто с крючка пальто,
Провали в свои бездны, я даже смеяться не стану,
Мне совсем не до вас над гранитной, как лодка, плитой.
LinkLeave a comment

[Oct. 26th, 2020|04:44 am]
[Tags|]

Помню, как зашли двое в расклешенных черных пальто,
Записались эльфами из Чернобыльского лесного массива
И вели себя тихо; в оркестре ходили с альтов
И продажные женщины стали до боли красивы,

Заскрипели их платья и в талии стали стройны,
И глаза, словно два водоема с печальным секретом,
В них хотелось нырнуть, только страшно подумать об этом,
И барыги смущались и жаждали той глубины.

"Ну и как там, в Чернобыле?" -- "Да как у вас," -- говорят,
А стекло так сверкало, как горный хрусталь не сверкает,
Разгорелся вольфрам, в пыльных лампах звенели спирали,
Их сопрано известьем врывалось в стальной звукоряд.

Что случилось, не знаю; ко мне на колени присела
Танцовщица, а может быть, осень настала в саду,
И железного неба каркас в корабельном бреду,
Недозрелые звезды на мачтах, входящие в тело;

Боже мой, как рвались эти бури во все зеркала
Или в окна, никто не хотел закрывать эти окна,
И продажная женщина спела или умерла,
Как бумажники важных гостей, под слезами промокнем.

Ну, потом, куда надо, хозяин кафе сообщит,
Счетчик Гейгера, здесь расчехленный, запляшет чечетку,
Разъяснят, и подпишем, электрик попросит расчета
И продажные женщины примут загадочный вид.
LinkLeave a comment

[Oct. 25th, 2020|04:02 am]
[Tags|]

Няня смотрится, как в зеркало,
В черно-белое кино,
Только образы нерезкие,
Шевеление одно,

Переживает в уме, как пятьсот туманов назад
Заходили с мороза с девками в теплый класс,
Знали, что там, за дверью, парни о нас говорят,
Но не хотели знать, что говорят о нас.

Быть хоть жабой, хоть крысой, только не белой вороной --
Няня переживает ужасы социализации заново,
Няня боится за нас, от рукавицы до ворота
Беззащитных, в углы коридоров заранее загнанных,

Не пугайся, няня, стены углов прозрачны,
Если тебя прижали, ты открываешь дверь,
Ну, умираешь немного, но смерть ничего не значит,
Мертвые могут все, тебя ли учить теперь?

Слово во рту осталось, не прозвучало.
Няня вздыхает, горе ей от ума,
В зеркале сталь ручья, и лепестком у причала
Лодка, и звон весла, и только вперед, в туман.
LinkLeave a comment

[Oct. 22nd, 2020|12:13 pm]
[Tags|]

Созар пришел к деду
С ябедой на духа, мол, ждет в пшенице,
А присядешь по делу,
Визжит и хватает за зад.
"Сделай из него бога, Созар.
Станет богом -- остепенится."

Созар возится с норовистым деревом,
Тупит хороший нож.
Схлопотал от отца, ревет ревмя:
Нового ножа не возьмешь.
Мать утешает, заклинает духов железных руд,
Теперь точи о камень, не будет напрасным труд.

Тупит -- точит, тупит -- точит, и вот
Есть борода у бога и угловатый живот,
У прежних богов свирепые лица,
У нового деревянного -- не поймешь,
Созар, в который раз затупивший тот самый нож,
Видит: дух согласен вселиться.

Что тут скажешь, никаких слов не надо,
Дух сам знает свою работу,
Почернел бог, как будто наелся яда,
Зад пошел трещинами и живот у него,
Но могучим стал, стол из сосны сломал.
Созар попросил, чтобы Локомотив вышел в финал.

Бог не понял сперва, сначала не разобрался,
Много произвел разрушений и жизней взял,
Эвакуации осуществлялись по рации,
То, что осталось от Локомотива, вышло в финал,
Вышедшее в финал, оно вызывало жалость,
Зато от других вообще ничего не осталось.

Боги соревнуются, кто сильнее,
Вызывают катастрофы, но пока что ни шквал, ни вулкан
Не провел человека через бутылочное горлышко,
Чтобы тот один, среди говорящих камней
Схоронивший подругу и кореша,
Поклонился тому одному, который вышел в финал.
Link1 comment|Leave a comment

[Oct. 20th, 2020|03:53 am]
[Tags|]

Кашляет дед, наставляет ученика-дурака,
Дождь наливает бочки до половины,
Сферы жует созвездие мордой львиной
Или так, космос, не скажешь наверняка:
Звезд не видать, заглушкам над крышей тесно,
Что они там замыслили, неизвестно.

"Если берешь гитару, дуру и рвань,
Струны одерни, как на цыганке юбку,
Вбок разверни, дай продохнуть ей от старого
Дерева в ней, от корпуса до обрубка.
Ноты не впрок ей, дуре, не к ней ключи,
Просто ударь; как хочет, она звучит,

Много в ней, дуре, распущенного, небрежного,
Не понукать нам такую надо, а сдерживать,
Связывать строем, в загривок дышать огнем,
Кованой мерзлотой ледяного крошева,
Но и при том смотри не жди от нее
Доброго дела, не жди от нее хорошего."

Струны сердито плещут окрест волной,
Молодость тычет деда в скорбящий бок,
Жилы богов легли в сумасшедший строй,
Горло он драл и голоса не берег,

Треснуты деки и струн половины нет,
Но через трещины в дереве льется свет
И растворяет тени живых теней:
Непритязательны те, кто живет во тьме.

Что с деда взять, он заложит за воротник,
В мыслях его органные струны-трубы
Губы скривили рядом с гитарой грубой,
Глазом моргнул и разинул рот ученик:
Видит, что трубы струн, со стены сойдя,
Туги, как бочки, полные от дождя.
Link1 comment|Leave a comment

[Oct. 19th, 2020|12:38 am]
[Tags|]

Профессор лежит -- ой, ребятушки,
Лежит и вспоминает стеклянный шар,
У жены в волосах трупик ландыша,
Губы -- полосатая яшма.

Профессор лежит -- ой вы, девицы, ой вы, красные,
Сверху пацаны делят его добро,
На свободу рвутся мысли разнообразные,
Матушка Урания подсовывает перо.

А чернила чистый рубин, огненный камень,
В жидком состоянии пенится и клокочет,
Небо затягивается телячьим пергаментом,
Ставим прочерк.

И как будто в мозге открылся чугунный люк,
И прозрачны мысли для света лазерного,
Чистый жемчуг слова сквозь петли букв,
Не задерживаясь, проскальзывает.

Профессор лежит -- ой, студенточки, чулки в сеточку,
Пальчики сирень, ушки жимолость, --
Подставляет под каблучки сердце им,
Как при жизни.
Link1 comment|Leave a comment

[Oct. 16th, 2020|05:02 am]
[Tags|]

Небо стало темнее стали,
Ночи стали длиннее дней,
Аполлон позади коней
Покачнулся на пьедестале.

Дождь вздохнет и опять польет,
Во дворах пожелтевших клиник
Из окна на кусты калины
Осень стряхивает белье,

Капли крошечные, как бисер
Луч насквозь просветил и скрыл,
И стареющих женщин письма
Раздуваются, как шары,

В них любовь, как война без правил,
Документы прошедшей ночи,
В них шантаж городских пророчеств
И беспомощность фотографий,

Ведь не скрыть от времени лица,
Как с косметикой не усердствуй,
Хорошо, что падают листья,
Скверной болью сжимая сердце,

И аптеки полны тумана,
И табак не горит, а тлеет,
Солнце катится, как таблетка
От раскосых сезонных маний,

Мир, как морок, дома, как люди,
Как столпятся -- не жди пощады,
Хорошо, что ее не будет,
Хорошо, что ее не надо.
LinkLeave a comment

[Oct. 15th, 2020|12:01 am]
[Tags|]

Кто-то чужой во сне -- то ли дверью ошибся, то ли
Зашел передать: добра не прощают,
Но у нас не любят незваных гостей,
Отношения с Внутренней Монголией
Мы прервали, с Белой Индией связи уже не те,
Какие были тогда, вначале.

Пограничник заносит лезвие пустоты,
Взрыв пробуждения, ветхозаветная на стене,
Выбранная отцом, ровно висит чеканка,
Он у меня из простых пролетариев мысли, солдат мечты,
Бил пятьсот, прошел на роль Тарзана на кастинге,
С дедом-доктором мерились почерками,

У кого неразборчивей, но я разбираю оба,
Каллиграфия моего сердца сохнет в деревянном шкафу,
Всех бумаг на два мужских деревянных гроба,
Хорошее дерево держит нас на плаву,
Я пройду по Руднёвке-реке, выйду к Кожухову,
И не нужно мне предлагать коробок.

Но в такие дни идешь посуху, как по морю,
Невозможные пестрые листья волнует ветер,
А кормушка для рыб крысами взята с бою,
Хоть тепло, но все же не так, как летом,
И сырой сквозняк, как партия для гобоя,
Вдруг сжимает сердце, как будто чужое горе.

Не отвертишься, эта музыка будет: в любом оркестре
Есть сквозная тема, слепое пятно для взгляда,
И когда инструменты начинают работать вместе,
Абсолютный холод топчется рядом,
Мы-то дома здесь, на рельсах зимнего поезда,
А незваному гостю боязно.
LinkLeave a comment

[Oct. 12th, 2020|06:08 am]
[Tags|]

Он роет глубокую землю, и камень, и трубы,
И ржавые зубы железной сквозной арматуры,
И к ценным в глазах археолога глиняным урнам
Физический труд языком обращается грубым.

В земле получается очень глубокая яма,
А рядом гора, переплавленным временем мусор,
Лопата выносит руду, напрягается мускул,
Внизу застывает горячая пена, как мрамор.

И вот наконец возникает воронка, как ухо,
У ямы на дне, и тогда он лопату бросает,
Он видит, как плотью края у воронки набухли,
Встает на колени, касается дна волосами,

Он слышит густое дыхание яростной бездны,
Артерии смрада, подземные адские тропы,
Узлами скользят под землей их сульфурные тромбы,
И страх здесь напрасен, и даже грехи бесполезны.

И вот, припадая губами к горячей воронке,
Он так говорит -- и артерии ходят под кожей:
"Я знаю, Ты слышишь мой голос, глухой или громкий,
Внизу подо мной Твое сердце горящее, Боже,

Ты нас поделил на Твоих неофилов, Твоих неофобов,
Беспечных одних и других простоватых и грозных,
И вот мы проходим по кругу, кто в гроб, кто из гроба,
От Слова рождается или колеблется воздух,

И как это больно -- но что мы здесь знаем о боли,
Как бабочка пьет сладковатый нектар перед смертью,
И чувствует старость, как сладость, и ласково меркнут
Тревожные краски, и красное, как голубое,

Не помню, как звали любимую в мире придонном,
У нас имена иероглифы, стебли и корни,
Она хороша без меня, и все так же проворно
Свои ожерелья плетет из железобетона,

Мы не были вместе, мы даже друг друга не знаем,
Мы славно живем здесь, в безжалостном мире без правил,
За тысячи верст, никогда не встречаясь глазами,
Мы чувствуем правду, мы верим, что Ты нас оставил,

Что бездны откликнутся гулко, свирепо и грозно,
Обрушат на грудь непомерного времени тяжесть..." --
Гора рассыпается, в яме закончился воздух,
И вот уже нет никаких изменений в пейзаже.
LinkLeave a comment

[Oct. 10th, 2020|05:47 am]
[Tags|]

Черепаха Тортила выводит свой пруд на орбиту,
Мокрый, с крупными пятнами суши, в форме геоида,
С кислородно-азотной неведомой пленкой какой-то,
Где-то в каменной памяти милая молодость скрыта.

Сколько было огня, сколько ярости, сколько терпения,
А теперь все равно, словно все это было не нужно,
Поросло астероидной пылью, бродячим репейником,
Разнотрубчатым кабелем и рукотворным оружием.

И как будто сквозь сон вспоминается странная встреча,
Очертания мутные словно всплывают из тины,
Деревянная штучка, игрушка или человечек,
Рвется ткань мирозданья, как будто холсты для картины,

Что он взял у нее? Эта музыка больше не строит,
Механизм разболтался, никак не сомкнутся орбиты,
И в кротовые норы чуть не угодила ногою,
Пробираясь сквозь память, где милая молодость скрыта.

То ли право на смерть, то ли личного "я" средоточье,
То ли ропот сверчка под ребром отсыревшей каморки,
То ли трех астероидов ороговевшие корки,
То ли длинное имя, которое стало короче.
Link1 comment|Leave a comment

[Oct. 8th, 2020|02:51 am]
[Tags|]

Как он зашел в супер,
Она уже стояла у кассы,
Глаза две блестящие кляксы,
Пергидроль заплела в косу.

Хей-хо, девочка,
Не меня ли ждешь, не меня ли,
Подошли к кассе вечером,
Мелочи наменяли.

Познакомимся, имя и сколько лет,
Он назвал цифру немного меньше,
Она себе чуть прибавила или нет,
В карточке не отмечено.

Да не то ли видно по ее круглым с краской глазам,
Все эти годы она жила только любовью,
Не читала книг -- ну, попадалось что-то такое,
Любовные сцены искала там,

Чтобы хорошо спланировать романтический вечер,
В десять тридцать он к ее ногам положит планету,
От шершавых рук сквозняка расцветают свечи
Уже сорок две минуты к тому моменту,

Но обычно идет немного не то и не так,
Закрываешь глаза на эти детали,
Она довольна, что вышло почти как в том эпизоде, как
В том кино, он -- что дали.

Хей-хо, девочка, тяжело ты крутишь амуры,
Как чугунные шестеренки, но мне по душе стим-панк
Этим вечером хмурым, под этот музон бравурный,
Когда свет, как мясо, ест темнота,

И когда мироздание, как носок под кроватью,
Сжавшись в комок без формы и без лица,
Ждет: окажусь ли я, например, кровавым
Маниаком, или чем еще это кончится,

Хей-хо, чем бы ни кончилось,
Этот или тот эпизод,
Шапочка с помпончиком,
Все пройдет,

Все, что было вечером,
Аляповатое, неказистое,
Все преобразится
В памяти человечества,

А про любовь не загадывай,
Даже не думай о ней,
Все, что ты слыхала о ней, неправда,
Правда страшней.
LinkLeave a comment

[Oct. 6th, 2020|01:43 am]
[Tags|]

Яблони у меня в саду крутобедрые,
Плодоносные и различаются по сортам,
Яблоки носим корзинами, мочим ведрами,
Приходи, молодая, яблочка тебе дам.

Выбирай, не стыдись, хохочи во весь красный рот,
Что на тебя глянет, то навсегда твое,
Выбери яблоко мести, расколи надвое,
Съешь половину, а половина ждет.

Месть сладка для слабых, а сильным она как вата,
Что ж, если ты сильней, вот коричное,
Нежное, и приправы в нем многовато,
Как любовь, в сверхмерном количестве.

Но ты смотришь мимо, и глаз твоих странный блеск,
Ты уже знаешь, чем кончится эта повесть,
Преют корзины, полнясь и беспокоясь,
Яблоко смерти все еще на стебле.
LinkLeave a comment

[Oct. 4th, 2020|03:38 am]
[Tags|]

Мисс стоит у порога, стоит у порога.
Ее кофточка вязаная, петли знают, как взять узор,
Ученица вязала, таких мастериц немного,
Не бывает таких? -- si fait, vous avez raison,

Мисс слегка по-французски, совсем небольшую каплю,
Спеть про братца Якова, всхлипнуть, а фер-то ке,
В этой страшной жизни мисс от радости плакала,
Улыбалась боли, доверяла коту в мешке,

Каждой осенью листья называют ее по имени
Перед тем, как сорваться с ветхого черенка,
Без холста и кисти рисует ее рука,
Здесь, в лесу, я не знаю, о чем говорить с другими,

Прием, я Пола Норрис, архитектор из Ливерпуля,
Ни разу в жизни не начертивший ровного чертежа,
Только пальцем в небе ломаную ковша,
Скоро десять лет, как Вы умерли.

Но ведь я иду по улице, как по улице,
Я сворачиваю на голую землю и иду по голой земле,
Желтый и красный, все еще зелен лес,
Луч сквозь лист -- как Вы, никто не умеет жмуриться.

Между всех цветов, mein Herz, vergiss mein nicht,
Мисс предпочитала бледные незабудки,
Лепестки, как губки, голубые бородки,
Стать землей, чтоб цветы из нее росли,

В последние месяцы, в свои последние месяцы
Мисс уже не могла выходить из дома,
Она тогда жила в странном месте,
В Америке, в жарком климате все по-другому,

Там другие цветы, иначе они растут,
Больше света, земля жирнее, дожди обильней,
Лепестки красней, как красной трубы раструб,
И большие бабочки там раскрывают крылья.

Мисс хватало силы еще подойти к порогу --
Стив услышит, и Шейла, она не примет за шутку,
В месяце целых тридцать дней, это много,
У ее крыльца выросли незабудки.

Я не удивилась, услышав это по телефону,
Почему нет? ведь им не нужно билета,
Прошептать океану: прими семена, как волны,
Мы с тобой одной крови, не вздумай забыть об этом,

Не забудь, не забудь, не смешная ли штука память,
Разве мысли не как цветы населяют землю,
Разрешите войти, растечься росой, растаять
Голубым или желтым, как краска листа, как зелень.
Link4 comments|Leave a comment

[Oct. 2nd, 2020|03:10 am]
[Tags|]

Баба Яна, склонясь, как Мазай над зайчатами,
Над промокшими письмами, сквернословит, как бригадир:
Что за сукины дети теперь населили мир,
На каком 3-D принтере их распечатали?

А луна все круглей, и смотрит холодным глазом,
Мол, людишки всегда любили свое нытье,
Взять океаны за шиворот и все разом
Притянуть к себе, так с бабой Яной вдвоем

Можно будет остаться -- и не тревожит луну,
Что там за мусор и как он пойдет ко дну,
Тот один, о ком стоило беспокоиться,
Поплывет в черном ящике белой костью,

Уж он с год лежит со сложенными руками,
Не щекочет снизу могильный камень,
На червивых плантациях не собирает толпу,
Все допито-съедено в том гробу.

Вспомнив о нем, баба Яна скрюченным пальцем
Тычется в клавиши, как слепой головой щенка;
Как подводный корпус больницы имени Кащенко,
На экране всплывает клип; она улыбается,

Баба Яна в гриву и в хвост проклинает мир,
Но ей нравится музыка проклятого мира,
Плеск воды и смерть, беременная людьми,
Голос труб и сквернословие бригадира.
LinkLeave a comment

[Oct. 1st, 2020|04:03 am]
[Tags|]

Один провинциал
Шалил, кричал, мол, смерть, где твое жало,
Мол, я достану лезвие огня --
И доставал,
И смерть торжествовала
Недолго, волос ночи, локоть дня,

А дерево сочувствовало всем,
Но к смерти про себя питая слабость,
Оно взывало к дворнику, к завлабу,
Хоть осенью оно не в голосе,
Мол, я от смерти на волос, на локоть,
На штрих коры от лезвия огня,
Но все проходят мимо так жестоко,
За что они третируют меня,
Как бы в насмешку вынимая жало
По первому щелчку провинциала?

Провинциал -- хороший автомат,
Его работал честный оружейник,
А ты система сложная в движеньи,
Ты дерево, стреляешь невпопад,
В тебе теченье соков, пена дней,
А твой провинциал еще сложней,
И к сложности приложены амбиции,
Патронный строй в составе амуниции.

И дерево, задумавшись глубоко,
Все ниже корнем в землю уходя,
Находит ропот руд и холод ям,
Как в них ютится смерть голубоокая
И жизнь среди ее путей опасных,
Как девочка, так тянется к контрастам,
Отростком корня лезет напрямик
Туда, где разгорается конфликт
На лезвии огня, на языках земли,
На кольцах воздуха, кривых, как корабли,
Прошедшие, как рябь, по зеркалу воды,
Задевшие эфир, поднявшие волну --
Кардиограмму смотрит кардиолог
И видит в ней окраин резкие следы,
И тени рыб, приставшие ко дну,
И в пустоте злорадных лезвий всполох,
И жалобы на то, что не вернуть,
И, может быть, из Брамса что-нибудь.
LinkLeave a comment

[Sep. 29th, 2020|01:57 am]
[Tags|]

-- Я скажу тебе честно: как будто я жду кого-то,
Про себя таясь, даже не дыша:
Часовые по периметру зоны комфорта
Стреляют раньше, чем задумаешь сделать шаг,

Я и сам хочу думать, как за много лет привык,
Мне нужны враги не страшней шоколадных зайцев,
Мне нужны друзья такие, чтобы, встречаясь,
Не молчать, как будто я прищемил язык,

Я хочу заступаться за сильных, но чувствовать себя так,
Словно я надежда всеми покинутых слабых,
Словно сам я слаб, но сумел на слабых ногах хотя бы
Чуть привстать, как будто стоять для меня пустяк,

А по правде защита сильных требует столько сил,
Что я весь разбит, говорю только те же слова по кругу,
Только те же фильмы, а книжки я раньше читать любил,
Нынче разве потрогать и тут же отдернуть руку.

-- Но кого же ждать в твоем круговом движеньи
От стены к стене, в которых нет ни окна, не двери,
Или были, да заросли, превратились в щели
Для пустых открыток с той стороны забвенья?

-- У одного грека или, может быть, у француза
Был корабль, с его картавой душою схожий,
К днищу липли рыбы, присоски у них на коже,
Носовой фигурой служила нагая муза,

Тот, французский, открылся черным алжирским бурям,
Греческий на пристани перестраивали апории,
А мое корыто в водопроводном своем запое
Кружит по трубным водоворотам буйным,

Судно мое неказисто, с плохой осадкой,
А на носу у него шоколадный заяц,
Ржавой водой пропитан, уже не сладкий,
Я назову его Летучий Голландец.
Link1 comment|Leave a comment

[Sep. 28th, 2020|02:56 am]
[Tags|]

Мы пишем симфонию "Ожидание Третьей
Мировой Войны," -- хотя, скорее, это картина:
Золушка, перевернутая в карете,
Серый Волк, озверевший от карантина,
И по краю горы орехов каленых
Деревянный Щелкунчик подбирает нижнюю челюсть,
Смотрит вдаль, как будто во всем изверясь,
В глазах гендерная неопределенность.

Армия любовников готовится к бою,
Комиссар штудирует Платона и Пифагора,
Небо неестественно голубое,
Амфоры бессмысленно женской формы,
-- Камарады, для чего здесь этот сосуд?
-- Неужели люди в такое ссут?
-- Доходя до соответствующей кондиции,
Не забудь соблюсти культурные традиции.
-- Это был не я! -- Чем докажешь? -- Мой не пролезет!
Вступает скрипка, напоминая о полонезе,
Остается все меньше тактов до окончанья мира
И любовь жжет, как вошь через швы мундира.

И общественность смотрит в экраны своих трюмо,
Вспоминая как будто Борхесовское bon mot,
Это к слову, ведь муравьи принялись плодиться,
Городской сквозняк грозит разбросать страницы,
Мы ведь пишем книгу, n'est-ce pas, товарищ?
Кисть ложится ровно, пора собраться,
Сквозь кривлянье флейты, сквозь хрипы клавиш,
Сквозь болото, где сапогами давишь
Нашу нежность, как лягушачьи яйца,
В два щелчка дожить до конца абзаца.
LinkLeave a comment

[Sep. 27th, 2020|12:44 am]
[Tags|]

В Киеве от ада до рая два шага,
Там растут у Дьявола из зада два рога,
Один рог любезный, в нем яда много,
Другой рог полезный, его не надо.

Ух, какие девки ходят по Киеву!
Разнокалиберные по всем статьям,
Сверху у них так, снизу такие вот,
Из подобных ям не подняться нам.

От любви и ненависти к этому городу
У меня померло два соседа,
Рожа помята, харя ножом распорота,
Я отмою кровь и в квартиру въеду.

Дролечка моя, сахарное кружево,
Не смоли твои кизиловые глаза,
Направляй на меня все твое оружие,
Мне об этих девках забыть нельзя,

Память стала шелковой, стала бархатной,
Как трамвай, мне ветер бежит в лицо,
Не кукушкой, черной вороной каркает,
Кольцами, релейцами, вот и все.
Link4 comments|Leave a comment

[Sep. 25th, 2020|03:12 am]
[Tags|]

Мария тогда сказала: со временем
Забываешь; спроси меня, с кем я спала, а с кем миновало,
А я и не вспомню -- да проведи я их строем
Перед тобой, как ты их различишь?
Нет? И я нет.

Мария тогда была хороша,
Не знаю лицом, не знаю фигурой,
Была невозможна,
Но не до этого было,
Судьба уже в ушах грохотала,
Впусти, мол, дай сомкнуть руки на горле,
Я, мол, простая баба,
Дай мне то, дай мне это,
И по-простому.

Так что мы открывали окна,
Не говорили о том, что будет,
Только о деле, как тогда, на перроне,
На Ленинградском вокзале,
Когда еще не были толком знакомы, но кроме нее
Тетрадки и карты некому было оставить.

Иной раз хотелось молиться: братцы-святые,
Вылезайте-ка из своих склепов,
Расправляйте мощи, многие свои руки и ноги,
Разверните передо мной веером железных ножей
Карту железных дорог,
Дайте размять магниты,
Но гордость вынуждает нас требовать меньшего,
Меньше, чем ничего,
А столько, братцы мои лиходеи,
Ни у кого из вас нет,
Не так ли и вам
Лишнее некому было оставить,
Кроме нее, чье имя
Не успевает сорваться с разбитых губ.
Link1 comment|Leave a comment

[Sep. 25th, 2020|02:14 am]
[Tags|]

Вижу тебя и слышу твой голос,
Стена мешает дотронуться,
Знаешь, есть человек, в нем открывается полость,
Бывший резонатор для голоса,
Теплый на ощупь, потом остыл,
Потом когда-нибудь, с какой-нито высоты,
Небольшой во сне, не измеряемой мерами,
Камерами, механикоэлектрическими химерами,
Взглянет не так чтоб усердно, вполсилы,
Лепестком незабудки прижало к земле,
Колокольной очередью прибило,
Быть зиме.

Ничего, сейчас мы заедем в рожу
Говорящим "жизнь продолжается",
Мухи дохнут от вашей жалости,
Пойдем прохожими
По пустым виноградникам, вдоль разрушенной пропасти,
Мимо сломанных рек, продрогших огней заката,
Ты оставил их, для чего им теперь расти?
Они ведь не виноваты.

Раньше я любила белое
Только вопреки его белизне,
Ян ушел раз, ушел два, и я еду на север,
Чтобы ночь была ночью, а день был днем,
Чтобы страшные пели мне
Ледяные, серебряные, на дне
Оседлавшие карусели,
Населившие воздух и водоем
Радионяни. Прием.

Есть вариант проснуться и выпить чаю,
Доктор, как всегда, пропишет, что надо,
Мой читатель уйдет на фронт и узнает,
Как всегда, то, что оставит меня далеко позади,
Дети успели вырасти,
И достаточно взгляда,
Колокольной очереди,
Ослепительно белого дня впереди.
LinkLeave a comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]