| Все разборки в Антарктиде: День Русской Нации |
[Apr. 6th, 2002|01:49 am] |
Вот бывают весьма уважаемые мною люди, которых
я внимательно читаю в ленте ![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo-lj.gif) tiphareth@lj
неизменно, однако не решилась бы включить в друзья,
потому что употребляю матерные выражения, и задеть
боялась бы.
Была на концерте в доме номер 150. Это был
День Русской Нации.
Там были различные пользователи, например, aqualung@lj
и stwolf@lj. Они разговаривали про балтийские
народности, про рок-журналистов, про радио "Свобода" и
"БиБиСи" и про Вилли Пшеничного (с жаром обсуждая, есть у
него волосы на голове или нет). Это все было потому, что
концерт начался на час-полтора позже назначенного.
"Новая сцена" называется не то клуб, не то творческое
объединение, и представляет собой складское помещение,
оборудованное под складское помещение со сценой, баром
и туалетом. Акустика вполне соответствует.
К микрофону вышел весьма ужратый человек в полуармейском
пальто и что-то несколько раз сказал. Удалось расслышать
только: "Здесь собрались настоящие фашисты..." Потом вышел
нацбол, который всегда раньше распоряжался концертами, а
теперь стал играть на басу -- забыла, как звать его -- и
сказал, что сегодня День Русской Нации. Наверное, человек
в пальто перед тем тоже это сказал. Все обрадовались.
Кричали: "Слава России!"
Нацбол этот поздравил с этим праздником всех "молодых
буддистов" -- запомните, он сказал, мы теперь называемся
молодые буддисты; на случай, если вас спросят, кто вы
такие... Молодые буддисты кричали "Слава России",
вытягивая руку в фашистском приветствии.
Первыми выступали знакомые aqualung@lj с весьма
бодрыми перепевами из ранней ГО, кажется, две электрогитары
и барабан, отличавшийся редким постоянством ритмических
ходов (по-моему, одного). aqualung@lj сказал, что
эта группа называется "Штаб-квартира". Надеюсь, ему
понравилось.
Первая песня была, кажется, о пользе самоуничтожения
человеческой расы в результате ядерного катаклизма.
Еще была песня о том, что сейчас повсюду выпадут кровавые
бинты, как осенние листья, потому что кто-то получит
пизды. Про войну. Больше не помню.
Потом пришел Мишин и сказал в микрофон, что через пять
минут будет "Кооператив Ништяк". Народ обрадовался.
Выполз снова человек в пальто и, держась за микрофоны,
сказал очень хорошую речь. Сейчас... он сказал, выступит
Кооператив... Ништяк... и это настоящая российская группа...
настоящая русская группа... для настоящих русских. Если
кто не знает, это группа из Красноярска... (Потом он
сказал, что Тюмень ему, как вторая родина -- наверное,
кто-то его поправил насчет Красноярска.) "Я, -- он сказал, --
очень их уважаю. Я уважаю эту группу. И я хочу, чтобы вы
все их уважали. Потому что это наша музыка, это настоящая
русская музыка. Надо так уважать, чтобы уважать." Прочел
речь и сам ушел. Отличный.
А надо сказать, что Андрюшкин, как выяснилось в той же
"Новой сцене", взял да и уехал в Тюмень. (Дорогой serg_a@lj,
если Вы это читаете, позвоните просто в Тюмень Андрюшкину --
как видите, Ваше поручение выполнить не удалось.) Рыбьяков
играл с Мишиным. Вначале это было довольно ужасно: из двух
гитар акустическую (Кюрваля) совсем не было слышно, а Мишин
дико фонил (не по своей вине, такой уж был аппарат). Потом
Кирилл взял электрогитару, и чего-то там настроили, и заиграло
более или менее все. В отсутствие Андрюшкина аккомпанемент
звучал весьма аскетично. (Зато мне ужасно понравилось, как
потом Мишин играл с Сантимом лирическую песню про Дисциплину,
злую королеву любви; жалею теперь, что не осталась послушать
"Ожог". Мишин молодец иногда.)
Песни были большей частью ностальгические, кроме Царевича.
Хорошие. В какой-то момент Кюрваль сказал: "Следующую
песню поем все!" Доктор Геббельс, давай сочиним Белый
Блюз, натурально. Не то чтобы все, но более или менее.
Потом было много хороших песен с "Памяти Дика". В общем,
здорово, хоть и жаль, что без Андрюшкина -- а ведь хотели
еще А. Чеснакова переманить.
Объявили "Банду четырех". Мишин вышел к микрофону и
попросил: "Зайдите кто-нибудь в бар, пригласите на сцену
музыкантов. А то они там водкой накачиваются." Они,
действительно, выпили, но не так чтоб не держаться на
ногах -- однако, сразу не добрались. Тогда объявили
Алину Витухновскую.
Когда она еще ходила между рядами, aqualung@lj
признался, что Алина Витухновская его гипнотизирует.
Я призналась, что она мне показалась гораздо симпатичнее,
чем ее описывали: все, кто ее видел, почему-то говорили,
что у нее мордоворот. aqualung@lj же нашел поэтессу
слишком старой для своих лет, пояснив: "Все потому,
что она сидела на фенамине."
Так вот: и вправду мордоворот. Но так вначале неясно,
а вот как со сцены читать начнет, что-то в ней искривляется,
рот, что ли. Голос писклявый у поэтессы, читает по бумажке
(кажется, это была газета "Лимонка"). Первое стихотворение
начиналось словами "Как много левых среди правых". Очень
много было про блядей и их лживые оргазмы. В одном
стихотворении блядь убила мужчину. Еще была черная
королева свастик (не блядь).
В общем, это было ужасно. Зато потом к микрофону вышел
Сантим. Он сказал: "Сегодня день русской нации. День
русской нации, а не русского народа. Потому что русский
народ надо ПИЗДИТЬ за его БЫДЛИЗМ. Действительно, -- он
сказал, -- Россия -- это ВСЁ, а русский... это ништо."
Сантим был пьян вполне, но он (как справедливо заметил
stwolf@lj, поговоривший с ним накануне вместо
того, чтоб Витухновскую слушать) просто очень хороший
человек, что совершенно очевидно глазами, хотя из текста
вряд ли. Играли отлично, то есть, с таким звуком неважно,
как играть, но Мишин действительно был местами прекрасен.
Вдохновение, типа, да. Сантим еще в промежутках между
песнями говорил о международном положении. Он сказал:
"Что касается Палестины и Израиля, я считаю, туда нужно
ввести войска ООН. Потому что заебали. ("Русские войска!" --
закричали с мест.) Там, традиционно, наши христианские
святыни. А так, пока идут разборки, ни Вифлеема, ни
Назарета не останется, будет вообще ништяк. Все разборки
в Антарктиде!" Часть зала принялась скандировать: "Все
разборки в Антарктиде! Все разборки в Антарктиде!"
Когда пели лирические песни, барабанщик с басистом
(вот тут-то и играл на басу пресловутый нацбол) уходили
в бар. На "Россия для русских, Москва для москвичей!" --
разумеется, возвращались. Сантим спел ее, кажется,
со многими импровизационными включениями, частушками
разными; вместо "Москва для москвичей" пел иногда
"иностранцы -- вон!" -- и тут же принимался скандировать:
"Мы не любим иностранцев, иностранцы все засранцы!"
Было две или три песни, которых я не слышала (неужто
новые?), но и не запомнила.
Тем временем между толкающимися и нервно подпрыгивающими
панками в темных очках и в рясе ходил человек с длинными
волосами, держался значительно. Иногда тоже немного
подпрыгивал с загадочным видом. Я сразу решила, что это
Иеромонах Григорий, любитель панк-рока и суицида. (А там
ведь один человек, натурально, попилился консервным
ножом. Девушка замотала ему руку носовым платком. Он
ходил, вытянув вперед окровавленную ладонь, как призрак
кретинизма, и со всеми здоровался. Всем было более или
менее пофигу. Подошел человек и ко мне, постоял напротив
и все пытался что-то сказать, но получалось только мычать.
Понял, что сказать не сможет, взял у меня из руки зажженную
сигарету и ушел ходить дальше.) После Банды Иеромонах
Григорий вышел на сцену, и тут оказалось, что он никакой
не Иеромонах, а Красавин, не Григорий, а Михаил, не
любитель панк-рока, а поэт. И с суицидом не сошлось, к
сожалению. Михаил Красавин читал стихи, рыча и жестикулируя,
размахивая подолом -- вовсе это была не ряса -- размахивая,
я хочу сказать, длинным черным пальто.
Под ногами эротоманится
Голый лед, эксгибиционист
И так далее. Я ушла строфы через две, на строчках:
Воздух
Пахнет
Девичьим Клитором!
Поэтому и не смогла послушать "Ожог". Впрочем, давно надо
было ехать домой, если не быть дома уже. Кстати, Алина
Витухновская тоже обещала тыкаться членами желаний во что-то
склизкое; как хотите, а что-то у нас с поэтами не в порядке.
Хотя, что я могу в этом понимать.
Пыталась перед уходом найти Акваланга, но не нашла, то
есть, увидела, как он стоит в туалете с девушкой (если
не с юношей); оба были одеты; я смутилась и ушла так.
Но что-то было и дальше. |
|
|
![[info]](http://lj.rossia.org/img/imported-profile.gif){kind=small}
